— Брат, уймись, — сказал Паук. — Зато все яйца в одной корзине. Немного терпения и настанет их черед.
— Скажи лучше, так ли хорош твой Феникс, как о нем говорят?
— Он умен, находчив, ловок. Никогда не брался за заказы против других королевств. Имеет много покровителей среди магов. Открыто злодейств не совершал.
— А как же Рэйтц из Красных Башен?
— Говорят, что маг сам напал на него, хотя полукровка доставил всё, что от него требовалось почти в срок. Был большой скандал. Мне даже поручали убить его, но потом почему-то отозвали приказ. Наверняка смерть Рэйтца слишком многих устраивала. Роксана взяла «ловца удачи» под свое теплое крылышко. Нашлось ещё несколько магов, которые от смерти Рэйтца поимели солидный кусок и тоже вступились за полукровку. Можно подумать, что смерть архимага произошла не настолько случайно, как об этом принято думать. Ведь покойный пытался воссоздать орден стихии Огня. Когда же его не стало все вольнодумцы вернулись обратно в шаргардскую гильдию. Фениксу крупно повезло. Родни у Рэйтца не осталось и кровников у убийцы, конечно же, тоже.
— И все довольны, — хмыкнул Клод. — Раскол внести не удалось, а наш король продолжает слушать этих колдунов. Далеко молокососу до своего отца. Только и умеет, что со своими рыцарями собираться, да обсуждать ратные подвиги былых времен, а ересь разрастается по землям, что сорняки в огороде! В то время как повсеместно каждое королевство славно трудится на собственное благо!
Паук взвалил на плечо завернутое в плащ тело и направился к двери. На пороге он задержался и обеспокоено посмотрел на брата. Клод не отрывал взгляд от творящегося снаружи, зло глядя через окно. Скоро ему опять придется расточать улыбки и поощрять, хвалить и обещать содействие всем тем, кто сейчас находился там, в саду, среди цветов и фонтанов. Потом идти в ратушу и требовать от болвана коменданта срочных действий и снова встретить непонимание, когда некоторые вещи следует делать незамедлительно и исполнять приказания в точности.
— Предупреди кого надо на болотах, — напомнил Клод.
Спустя четверть часа в воздух взмыл почтовый голубь.
Никто из тех, кто проводил время в беседах среди клумб и фонтанов никогда не смог бы и предположить, что где-то в глубине аллей, в домике садовника, в одной комнате находились сейчас сразу двое из самых опасных людей северного Фелара. Один являл собой звено, что связывало инквизицию и канцелярию, а другой — был орудием, которое приводило в исполнение смертный приговор тем, до кого ни мирской, ни церковный суд не могли дотянуться своими десницами. В этом, наверное, и заключалось истинное могущество двух братьев, ведь потаенная сила вдвойне сокрушительна, когда подлинно незрима.
* * *
Дым от догорающего с ночи костра стелился над трясиной с небольшого островка, где посреди болотного мха топорщились остовы сгнивших деревьев. К одному из них был привязан великолепный белый конь, у другого свалены сумки и седло, а рядом кто-то спал, завернувшись с головой в покрывало.
Молодой стрелок наблюдал за ночевкой, поминутно оглядываясь в поисках наставника. Парень расположился на соседнем островке, укрывшись за поваленной сосной, и ждал. Иногда он принимался целиться в голову спящего. Это немного успокаивало, ведь в любой момент парень мог спустить тетиву и всё — дело сделано, можно было возвращаться и согреться миской горячей похлебки. Этого ему хотелось сейчас больше всего на свете, так как полночи они с наставником провели здесь, осторожно обходя ночевку то с запада, то с востока, и успели изрядно продрогнуть.
Сзади послышался тихий шорох. Старый лучник плюхнулся рядом, глухо закашлявшись в кулак. Его темно-зеленого цвета накидка была увешана тиной и камышом, а высокие сапоги до колена оказались сплошь в болотной ряске.
— Сыч, долго нам ещё здесь ошеваться? Зуб на зуб не попадает! — пожаловался парень.
— Сам напросился, — буркнул наставник. — Тебе что, по нужде приспичило?
— Да замерз я и жрать охота. Давай кончать. Сумки и лошадь наши.
— Экий ты шустрый, сразу стрелу пустить норовишь. Потерпи, не баба чай. Это только посрать и родить нельзя погодить! Так что будем сидеть сколько надо.
— И что мы тут высиживаем? Дело-то плёвое. Вон он, лежит себе, дрыхнет!
— Я тебя чему учил, дурень?! — проворчал старик.
— Да помню я, но ты глянь только. Вон она, башка его.
— Ну, башка и что? — не сдавался Сыч.
— Ну-ну… Не бревно значит под покрывалом-то. Вот что!
— Тогда подь ближе, проверь, — наставлял старый лучник, которому нутро подсказывало, что здесь что-то не так. — Да осторожнее! Эвон, на ветку опять наступил!
— А! — махнул рукой парень и, изготовив лук, мягкими прыжками двинулся к костру, перемахивая с кочки на кочку. Подобравшись достаточно близко, он скрылся за кустарником.
