– А вот ты бы вслушался, может, и слова бы различил, – возразил Гамлинг. – Дунландский это язык, я его помню смолоду. Когда-то он звучал повсюду на западе Ристании. Вот, слышите? Как они нас ненавидят и как ликуют теперь, в свой долгожданный и в наш роковой час! «Конунг, где ваш конунг? – вопят они. – Конунга вашего давайте сюда! Смерть Форгойлам – да сгинут желтоволосые ублюдки! Северянам-грабителям – смерть всем до единого!» Вот так они нас честят. За полтысячи лет не забылась их обида на то, что Отрок Эорл стал союзником Гондора и властителем здешнего края. Эту застарелую рознь Саруман разжег заново, и теперь им удержу нет. Ни закат им не помеха, ни рассвет: подавай на расправу Теодена, и весь сказ!
– И все равно рассвет – вестник надежды, – сказал Арагорн. – А правда ли, будто Горнбург не предался врагам ни единожды, и не бывать этому, доколе есть у него защитники?
– Да, так поется в песнях, – устало отвечал Эомер.
– Будем же достойными его защитниками! – сказал Арагорн.
Их речи прервал трубный вой. Раздался грохот, полыхнуло пламя, повалил густой дым. Шипя, клубясь и пенясь, Ущелица рванулась новопроложенным руслом сквозь зияющий пролом в стене. А оттуда хлынули черные ратники.
– Вот проклятый Саруман! – воскликнул Арагорн. – Пока мы тут лясы точим, орки снова пробрались в водосток и подорвали стену колдовским огнем Ортханка! Элендил, Элендил! – крикнул он, кидаясь в пролом; а тем временем орки сотнями взлезали по лестницам. И сотни напирали с тыла, везде бушевала сеча, приступ накатывался, точно мутная волна, размывающая прибрежный песок. Защитники отступали к пещерам, сражаясь за каждую пядь, другие напропалую пробивались к цитадели.
Широкая лестница вела от ущелья на крепостную скалу, к задним воротам Горнбурга. У ее подножия стоял Арагорн со сверкающим мечом в руке: орки испуганно пятились, а те из своих, кому удавалось прорубиться к лестнице, стремглав бежали наверх. За несколько ступеней от Арагорна опустился на одно колено Леголас, натянув лук, готовый подстрелить любого осмелевшего орка.
– Все, Арагорн, черная сволочь сомкнулась, – крикнул он. – Пошли к воротам!
Арагорн побежал вслед за ним, но усталые ноги подвели: он споткнулся, и тут же с радостным воем кинулись снизу подстерегавшие орки. Первый из них, самый громадный, опрокинулся со стрелой в глотке, однако за ним спешили другие, попирая кровавый труп. Но сверху обрушился метко пущенный тяжкий валун – и смел их в ущелье. Ворота с лязгом затворились за Арагорном.
– Плоховаты наши дела, друзья мои, – сказал он и отер рукавом пот со лба.
– Да хуже вроде бы некуда, – подтвердил Леголас, – а все-таки здорово повезло, что ты уцелел. Гимли-то где?
– Не знаю, где он, – сказал Арагорн. – Я видел, он рубился у стены, а потом нас разнесло в разные стороны.
– Ой-ой-ой! Вот так новости! – огорчился Леголас.
– Да нет, он крепкий, сильный боец, – сказал Арагорн. – Будем надеяться, что он пробился к пещерам и там ему лучше, чем нам. Гном – он в любой пещере как дома.
– Ну ладно, будем надеяться, – вздохнул Леголас. – Но лучше бы он сюда пробился. Кстати бы узнал, что на моем счету тридцать девять.
– Если он и правда в пещерах, он тебя опять перекроет, – рассмеялся Арагорн. – Секирой он орудовал так, что залюбуешься.
– Пойду-ка я поищу, может, стрелы какие валяются, – сказал Леголас. – Когда-нибудь да рассветет, тут они и пригодятся.
Арагорн поднялся в цитадель и с огорчением узнал, что Эомера в Горнбурге нет.
– И не ищи, не проходил он, – сказал один из стражей-вестфольдцев. – Я видел, как он собирал бойцов в устье ущелья; рядом с ним дрались Гамлинг и гном, но туда было не пробиться.
Арагорн пересек внутренний двор и взошел на башню, в покой, где конунг стоял, ссутулившись, подле узкого оконца.
– Что нового, Арагорн? – спросил он.
– Ущельная стена захвачена, государь, и разгромлена оборона Крепи, но многие прорвались в Горнбург.
– Эомер здесь?
– Нет, государь. Однако и в ущелье отступило немало воинов: говорят, среди них видели Эомера. Может быть, там, в теснине, они задержат врага и проберутся к пещерам. А уж как им дальше быть…
– Им-то ясно, как дальше быть. Припасов, кажется, достаточно. Дышится легко – там воздушные протоки в сводах. Да к пещерам и подступу нет, лишь бы защитники стояли насмерть. Словом, долго могут продержаться.
– Так-то оно так, однако орков снарядили в Ортханке пробойным огнем, – сказал Арагорн. – Иначе бы мы и стену не отдали. Если не пробьются в пещеры, то могут наглухо замуровать защитников. Впрочем, нам и правда надо сейчас думать не о них, а о себе.
– Душно мне здесь, как в темнице, – сказал Теоден. – На коне перед войском, с копьем наперевес я бы хоть испытал в последний раз упоение битвы. А тут какая от меня польза?
– Еще ничего не потеряно, пока ты цел и невредим со своей дружиной в неприступнейшей цитадели Ристании. У нас больше надежды отстоять Горнбург, чем Эдорас или даже горные крепи Дунхерга.
