На кухне, напевая, она достала самую красивую кофейную пару из старого китайского сервиза, и, пока следила за закипающим кофе, увидела, как мимо окна, шумно хлопая крыльями, слетел вниз большой белый голубь. «Хороший знак», — подумала Екатерина.
Когда с подносом, над которым поднимался ароматный пар, она зашла в комнату, тетя уже не дышала. На ее губах застыла умиротворенная улыбка, руки были расслабленно вытянуты вдоль тела, и казалось, что она просто заснула и видит счастливые, хорошие сны.
Катерина опустила поднос, чашка со звоном упала, и кофе пролился на пол. Горячие брызги обожгли Катеринины ноги, но она этого, конечно, не заметила.
***
Похорон в привычном понимании не было. Еще когда была здорова, тетя обозначала свою волю и Екатерине, и Валентине Сергеевне как лучшей подруге — только кремация, а прах развеять. И никаких поминок! Тогда эту болтовню никто всерьез не воспринимал. С улыбкой перебирали варианты, где можно развеять прах, но никто не хотел даже представлять себе, как это будет на самом деле.
Буквально за три дня до смерти тетя в очередной раз завела тяжелый разговор:
— Катя, меня только кремировать. Сжечь! Я же, как ни крути, ведьма.
Катерина молчала, но тетя не отставала:
— Не молчи, Катя. Мне это важно, понимаешь?
— Понимаю, — сквозь слезы отвечала Катерина.
— Катя, а вдруг ты уедешь? Выйдешь замуж, уедешь жить в другой город?
— Тетя, ну куда я уеду? — возражала Катерина, не в силах обсуждать эту тему.
— Не перебивай, Катя, — строго остановила тетя. — Не перебивай, я и так еле говорю. Это важно для меня. Я не хочу чтобы, если ты уедешь или просто не сможешь, чтобы ты переживала за меня, за то, что моя могила неухожена и заброшена. Заброшенные могилы — это ужасно, Катя. Это как умереть второй раз, понимаешь?
— Да, тетя.
— Развеешь меня… — тетя надолго замолчала, а после паузы сказала — развеешь меня над морем! И знаешь что? — не дав Катерине вставить ни слова, задала вопрос тетя. — Знаешь, что будет, если ты меня ослушаешься?
— Что, тетя?
— Буду приходить к тебе во сне каждую ночь, ругаться и не давать спать! Я ведь ведьма.
И Катерина точно знала — будет!
***
На сороковины муж привез диван.
Грузчики в форме аккуратно поставили его туда, куда показала Катерина — посредине большой комнаты, напротив окна.
— Подумал, что тебе будет приятно, — сказал Пашка и тут же по-хозяйски плюхнулся на привезенную мебель.
— Спасибо, Паш, это ты хорошо придумал, — Катерина погладила упругий кожаный валик, но села за круглым, покрытым скатертью с бахромой, столом, подперев рукой щеку.
Поступок бывшего мужа удивил, но сил выражать удивление и благодарность не было, и она привычно улыбнулась.
— У меня все хорошо, — вещал с дивана бывший муж. — Замутил новый бизнес, рассказать? — и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Наливные полы, слышала про такое? Хотя откуда тебе! — муж с досадой махнул рукой и встал с дивана.
Он походил по комнате, а потом подошел к Екатерине, сел на стул рядом. Муж совсем не изменился: все тот же вихор, который не могли усмирить даже самые именитые барберы, добродушная улыбка с рядом плотных крепких зубов. Катерина не выдержала и протянула руку, чтобы пригладить непослушные густые и очень мягкие волосы, а он перехватил ее ладонь и прижал к своей щеке.
— Что я все о себе, — сказал Пашка и проникновенно спросил, — ты-то как?
Он посмотрел по сторонам, словно окружающая обстановка могла дать ответ на его вопрос. Обстановка, на Пашкин взгляд, была так себе. Ремонт качественный, но слишком давний, мебель немодная, ковер на полу — настоящая древность, книги от пола до потолка, как в библиотеке. Привезенный Катькин диван будет здесь в самый раз, довольно подумал Паша.
— Ну, чего молчишь? — снова задал вопрос муж и с хрустом откусил от яблока, лежавшего на столе. Белая сахарная мякоть брызнула сладким соком точно на Катеринину руку, которую Пашка все еще держал в своей, и Катя осторожно вытянула ладонь, украдкой вытерев ее о скатерть.
Они сидели в полной тишине, нарушаемой только хрустом пережевываемого Пашкой яблока. Когда от яблока остался лишь маленький огрызок, Пашка придирчиво осмотрел его со всех сторон и, дав внутреннее «добро», перемолол крепкими зубами вместе с косточками.
— Паш, тебе баранина нужна? — вдруг спросила Катерина.
Тот, казалось, нисколько не удивился странному вопросу.
— Почем килограмм? Или тоннами предлагают? — деятельная Пашкина натура, готовая к любым бизнес-начинаниям, по-своему истолковала Катеринин вопрос. — Ягнятина? Или просто молодняк? Старше трехлеток не надо точно. Кастраты? Где выпасались? — сыпал с блеском в глазах почти профессиональными вопросами Пашка.
Екатерина изумленно и уважительно смотрела на бывшего мужа, она и не подозревала такую широту познаний.
— Да нет, — рассмеялась она, — я не продаю, что ты! У тети полный холодильник баранины, возьмешь себе? Шурпу сваришь или просто запечешь в духовке.
