И отель, и номер оказались выше всяких похвал — агентша не обманула. Сезон только начался, но майские праздники, когда на курорты высаживались десанты жаждущих отдыха «олинклюзив», еще не наступили, и на обширной пятизвездочной территории было почти безлюдно. После зимнего перерыва приведенный в порядок отель блестел чистотой и свежестью, в огромных холлах царила прохлада, пышные растения в расписных керамических горшках радовали глаз, плетеные диваны и кресла с мягкими разноцветными сиденьями, вышитыми подушками и аккуратно свернутыми пледами так и манили прилечь и отдохнуть, а может, почитать или выпить чашечку кофе, чей волшебный аромат ненавязчиво и нежно обволакивал ленивого туриста. Катерина обожала этот, свойственный хорошим отелям запах, — кофе, прохлады, цветочного, едва уловимого, аромата и — моря.
Море — всегда! — она начинала чувствовать, едва только покидала борт самолета, даже если до самого моря нужно было еще добираться многие километры. «Наверное, ты в первой своей жизни родилась на море, — шутил Пашка и добавлял, — или из моря, русалка…». А что — может, так оно и было?
Еще дома Катерина планировала, что развеет тетин прах сразу, как только разместится в отеле, а теперь передумала. Весь полет ее немилосердно тошнило, и она то и дело отлучалась в туалет, протискиваясь через пожилую женщину, чьи внуки сидели на соседнем, через проход, ряду. Женщина и стюардесса, у которой Катерина без конца просила бумажные пакеты, смотрели неодобрительно и с осуждением, и Катерине было ужасно неловко, и она старалась почти не дышать, но проклятая тошнота изматывала ее, накатывая жуткими спазмами, справиться с которыми не оставалось никаких сил. А ведь накануне она специально ничего не ела, и, конечно, отказалась от завтрака на борту. В конце концов соседка предложила Катерине поменяться местами и сесть с краю («внуки и без моего присмотра обойдутся, а Вам не нужно будет через меня лезть!»), а стюардесса спросила, не требуется ли Екатерине помощь врача («мы сделаем объявление, наверняка в салоне есть врач!»). От того, что плохо подумала об этих милых женщинах, Катерине стало еще более неловко, и в такой маяте прошел весь полет.
Но вот странность, как только она оказалась в своем, по ее меркам роскошном, двухкомнатном номере, плохое самочувствие сняло как рукой и ужасно захотелось есть. А ведь еще час назад мысль о еде приводила ее в ужас и она почти поклялась, что больше никогда не будет есть! К счастью, обед только начался и, наскоро приняв душ и переодевшись, Катерина бегом отправилась в ресторан.
После вкуснейшего сытного обеда ее разморило, она прилегла вздремнуть и проспала всю ночь.
Проснулась рано — выспалась, да и разница во времени сказалась: у нее дома было уже девять, а здесь — всего лишь пять часов утра. Отдохнувшая и бодрая, Катерина положила в рюкзачок заветную коробку и вышла из номера, аккуратно и тихо, чтоб не разбудить еще спящих крепким утренним сном немногочисленных постояльцев отеля, закрыв за собой дверь.
Солнце уже взошло и подсветило море всеми оттенками розового и оранжевого. Небольшие волны накатывали на берег и негромко бились об опоры пирса, по которому шла Екатерина. Освещенная ласковыми солнечными лучами, она не спеша шагала по еще прохладным доскам настила, ее волосы развевались от легкого утреннего ветерка, и, если бы она увидела себя в этот момент, то невольно залюбовалась бы собой, как это сделал старик-садовник, подстригающий кусты в саду и заметивший ее сразу, как только она вышла из отеля.
Стоявшие на пирсе огромные зонты от солнца были сложены и напоминали почетный караул, вытянувшийся в струнку при виде прекрасной Катерины, идущей выполнить свою важную и печальную миссию — развеять над синими водами Средиземного моря прах родного и, пожалуй, самого близкого человека — своей тети Веры.
На краю пирса Катерина остановилась и достала из рюкзака цилиндр с прахом. Помедлив секунду, она решительно открыла крышку и высыпала на ладонь немного содержимого. Похожие на серый мелкий песок легкие частицы немедленно слетели с руки, но полетели почему-то не вниз, в воду, как положено по всем физическим законам, а взмыли вверх, в небо — как положено по законам высшим, нематериальным. Они рассеивались в воздухе, пропадая без следа, и Катерина бросала, пока все не закончилось. Она убрала опустевший цилиндр обратно в рюкзак и побрела на берег. Странно, но она ничего не чувствовала, ни о чем не думала, ей хотелось только одного — сидеть на песке и смотреть на море.
Старый садовник, сразу же понявший, что за ритуал выполняла красивая светловолосая туристка, печально улыбнулся и, отложив ножницы, направился на кухню выпить первую на сегодня чашечку обжигающего целительного кофе, выпить не спеша, вспоминая любимую жену, так же обретшую вечный покой в вечных водах неумирающего моря.
