… Ну вот как-то так, Люся, — закончила свой рассказ Екатерина и, виновато улыбаясь, повторила, — как-то так…
Они сидели на жестком антикварном диване, словно незнакомые, случайно оказавшиеся на одной парковой скамейке женщины — каждая со своей стороны и каждая со своей бедой. Люська ссутулилась и молча накручивала на палец прядь волос, Катерина, наоборот, сидела прямо и неподвижно, глядя в одну точку. Люська вздохнула и хотела что-то сказать, но передумала и снова вздохнула. Вздох получился глубокий, с каким-то присвистом и бульканьем. «Простыла, что ли?», — вяло подумала Люська и проследила за Катерининым взглядом. Подруга все так же смотрела в никуда, рассеянно улыбаясь своей странной, кривоватой улыбкой. «Даже не заплачет», — почему-то рассердилась Люська и опять вздохнула.
— Злишься, что не плачу? — не глядя на подругу, вдруг спросила Екатерина.
Люська испуганно кивнула:
— Ты бы поплакала, легче будет, — она скользнула в Катину сторону по гладкой диванной поверхности и чуть не свалилась, — что ты все улыбаешься как … — Люська пыталась найти сравнение, чтоб не обидеть, — как… как…
— Улыбаться — это приказ, — ответила Катерина, и Люська отпрянула, решив, что подруга от всех своих переживаний и бед чокнулась окончательно.
— Ч-ч-чей приказ? — заикаясь, поинтересовалась Люська.
— Человечка! — зловеще произнесла Катерина и скривила губы. — Стра-а-ашного, ма-а-аленького и, мне кажется, он был в колпаке! Он приказал улыба-а-а-аться! Всю жи-и-и-знь… — и тут из Катерининых глаз, наконец, полились, а, вернее, хлынули слезы.
Они лились мощно, как струя воды из открытого на полную крана. Они текли по щекам, по шее, затекали в треугольный вырез пуловера, и когда Катя запрокидывала голову, чтобы остановить этот поток, затекали за уши, на волосы, капая на блестящую кожу дивана огромными кляксами.
Сквозь эти слезы Катерина рассказывала подруге свой дичайший детский сон, а та, не пытаясь даже уловить смысл содержимого, обняла несчастную и, медленно, словно укачивая ребенка, раскачивалась вместе с ней и шептала: «Бедная моя, блаженная, блаженная Екатерина, бедная моя..».
И укачала.
Слезы закончились так же, как и начались: кран выключили, поток иссяк. Обессиленная Катерина, пробормотав «я прилягу на секундочку», легла и, неудобно поджав ноги и подложив ладони под голову, мгновенно уснула.
Люська подождала немного: подруга крепко спала, дышала глубоко, ровно, и было понятно, что проспит всю ночь. Люська аккуратно накрыла ее пледом, оделась, погасила в комнате свет, оставив включенной лишь маленькую настольную лампу, но, выйдя за порог, вдруг вернулась.
Она подошла к спящей Екатерине и неловко, размашисто перекрестила ее. Зачем она это сделала, она и сама не смогла бы объяснить: всю жизнь атеистка, ни в какого бога Люська не верила, в храм никогда не ходила и не собиралась. Может, ее рукой водил тот, в кого она не верила — как знать?
Всю дорогу домой Люська сердито бурчала себе под нос: «Приказ ей дали — улыбаться, это ж надо такое придумать! Ну точно — блаженная, блаженная!». Редкие прохожие равнодушно проходили мимо бормотавшей растрепанной тетки — в большом городе встретишь еще не такое.
***
Уже сидя в накопителе в ожидании посадки, Катерина пробовала написать Дарию сообщение, но ничего не выходило. Получалось то слишком коротко и сухо, как телеграмма, то, напротив, слишком длинно и слезливо. Катерина задумчиво глядела в пустой экран телефона, пытаясь подобрать нужные слова и тон, как негромко звякнуло уведомление и в почтовом ящике обозначились два новых письма: одно — с официального имейла центра здоровья «Счастливая жизнь», а другое — с незнакомого адреса. Прочитав адрес, Катерина поняла, что отправитель та самая доктор Юлия Николаевна, которая позавчера ее обследовала и от которой она так спешно сбежала.
Открывать письма Катерина не стала — перетрусила. Непослушной рукой она отключила телефон, малодушно подумав, что Дарию все объяснит Люська, ведь перво-наперво он станет искать Катерину именно у нее.
Катеринин отель был первым в списке размещения и туда, кроме нее, никто из их автобуса не заселялся. Приветливый гид-турок проводил Катерину на рецепшен и, пожелав прекрасного отдыха, отправился развозить других туристов. Девушка-администратор отнеслась к Катерине более чем любезно, наверняка из-за статусного номера, догадалась Екатерина.
