Он был идеальным слугой, его исполнительность была на высоте, и Джастин видел, как высокомерные и корыстные слуги этого дома быстро отвернулись от задиристого, проворного мальчишки. Гарри стал глазами и ушами Джастина, целиком и полностью посвятив себя служению человеку, который забрал его с улицы. Он напоминал маленького черного паучка, с восемью глазами, который оплетал весь дом паутиной, узнавая каждую новость первым, словно улавливая ее своими сетями и сразу же докладывая все своему хозяину. Послушание стало его второй натурой, потому что он всем сердцем желал повиноваться Джастину, чье великодушие и доброта спасли его от голодной смерти или тюрьмы.
Он всегда был готов выполнить любое поручение Калверли, а потому быстро зашагал за ним, поднимаясь по западной лестнице в хозяйские покои. Будь Гарри, даже, членом его семьи, Джастин не мог бы лучше о нем заботиться или относиться к нему более мягко и внимательно, чем сейчас.
- Ух, чтоб его… кажется, Гейт вернулся. – Нервно присвистнул Джастин, когда они вошли в холл, заметив любимую трость и цилиндр Гейта, которых, еще десять минут назад, здесь не было. – Ладно, идем быстрее, Гарри.
Они быстро поднялись на второй этаж и, убедившись, что дверь кабинета, по-прежнему закрыта на ключ, Джастин нагнулся к самому уху мальчика и произнес лукавым шепотом:
- Я знаю, что жизнь на улице тебя многому научила, так что будь любезен – открой для меня эту дверь.
*
На следующую ночь Джастин снова вырвался в Дубовую рощу на встречу с Алексом, хотя дома по-прежнему все было крайне не спокойно: Женевьев, внезапно, всерьез собралась, через три дня отправиться погостить к матери, теперь, будучи миссис Калверли, она спокойно могла посетить Англию, не опасаясь косых взглядов и перешептываний за спиной.
- Чего ради, я ждала так долго, Джастин? – Заявила она. – О-оо, я надеялась, что ты, наконец-то одумаешься и… - Не договорив, Женевьев, горестно, всплеснула изящными руками, волна раскаяния затопила все существо Джастина.
- Прости меня, я не смог… – как-то потеряно, на грани слышимости, прошептал он, - ты же понимаешь, что дело вовсе не в тебе… Не в тебе.
Она, холодно кивнула и отправилась заниматься своими делами, спешно пакуя вещи, покрикивая на горничную и ставя на уши весь дом. Женевьев планировала провести там несколько месяцев и теперь торопилась, стремясь успеть в Лондон к началу сезона. Крис был против этой затеи, но Джастин несколько раз встревал в их разговор, перебивая Гейта, который отговаривал Женевьев от поездки всеми мыслимыми и немыслимыми доводами, и к вечеру в доме, как обычно, стояли яростные крики и грохот разбитого зеркала, которое Гейт задел рукой, в очередной перепалке с Джастином.
Джастин снова убежал из дома с наступлением ночи, когда Гейт отправился в «Адму», Шерри уже к тому времени легла спать, а его ненаглядная супруга развлекалась на очередном светском рауте, то ли, на заседании театрального клуба, то ли, на одном из этих музыкальных вечеров, так популярных в этом сезоне. Джастина абсолютно не волновало где и как проводит свои вечера Женевьев, зная, что чопорность английского воспитания не позволит ей уронить его честь, он предоставлял ей полнейшую свободу. Теперь, улыбаясь, Джастин слушал Алекса, отстраненно думая, что, наконец-то, вместе с искрящимися зелеными лучами родных глаз, к нему пришли умиротворение и радость.
Он спрашивал Алекса обо всем, что приходило в голову. Джастин выяснил, что все имущество покойного Алана Эллингтона, движимое и недвижимое, было поделено между полудюжиной благотворительных заведений и что, отбыв в мир иной, в результате апоплексического удара, он из чистой злобы на сына совершил много добра, породившего в газетах немало скандальных статеек. Алекс же, был абсолютно невозмутим и на вопросы Джастина об отце отвечал нехотя, но спокойно, и Джастин, видя его хмурое выражение лица, быстро переменил тему, спросив Эллингтона о том, как тому удалось сформировать свою змеиную банду, на что тот отвечал охотнее, однако, не вдаваясь в некоторые подробности. Заметив, однако, что ножи лежат на подносе, вовсе не в качестве украшения, и любой желающий может подойти и взять их в руки, тем самым бросив вызов главарю банды, и раньше там покоился топор. Джастин незаметно сглотнул подступившую к горлу едкую горечь, как поступал всякий раз, когда ему доводилось сталкиваться с подобными проявлениями звериной жестокости Алекса и его окружения.
На столе перед ними стояли блюда с жареной дикой уткой, курицей в соусе и пирогом с начинкой из мяса диких голубей, тарелка со свежими фруктами. Чай Джастина и кофе Алекса были без молока, но сладкие — с добавлением кленового сахара, который поставляли местные индейцы, в обмен на прикрытие от полиции. Роскошь, царящая в этой комнате, заставляла Джастина полностью забыть о надоедливо жужжащих мухах, комарах и ползающих на первом этаже дома тараканах.
