Фон Балке собрал около десяти тысяч воинов по всему Мейсену. Три сотни из них были рыцарями, еще столько же — их оруженосцами, остальные, в основном, пехота, лишь полторы тысячи из них были стрелками — опять же практически одни арбалетчики, не больше двух сотен лучников и ни одного рейнджера. В сравнении с эльфийским войском, это, быть может, и много, но вот достаточно ли. Фон Грюниген покачал головой. У эльфов самую большую опасность представляют именно лучники, Антуан отлично помнил на что способны огненные и ледяные стрелки по осаде прежнего Эранидарка. А ведь тогда в сражении с нежитью практически не проявляли себя диковатые эльфы, чьи стрелы не могли в полной мере поразить немертвых солдат. В этот раз людям фон Грюнигена придется ощутить на себя действие этих стрел. Если десяток диковатых, выскочивших как из-под земли под стенами Герлица, натворил таких дел, то что же может сделать сотня, или две, или — страшно подумать — тысяча таких вот лучников. Антуан поежился и передернул плечами. Не стоит думать о настольно дурных вещах перед битвой.
— Опушка леса, — раздался крик, выведший рыцаря из задумчивости.
— Стройся! — крикнул фон Грюниген. — По боевому расписанию!
Рыцари и простые солдаты начали быстро готовиться к бою. Центр заняли рыцари и оруженосцы, на флангах выстроились копейщики, прикрытые могучими солдатами знаменитой мейсенской панцирной пехоты. Этих воинов в войске фон Грюнигена было всего около сотни, но они могли сыграть большую роль в сражении, не дав врагу добраться до копейщиков или лучников. Они стояли насмерть, закрываясь щитами в рост человека и ловко орудуя короткими тяжелыми мечами. Простых мечников и опытных ландскнехтов, на наем которых ушла такая гора денег, что фон Грюниген старался об этом не думать, оставили в резерве. Также под прикрытием панцирников стояли и все стрелки войска, именно на них Антуан возлагал самые большие надежды. Они должны были залпами подавить — именно подавить — эльфийских лучников, не дать им перебить его солдат за несколько первых секунд боя, как это обычно делали раньше. Перед выступлением еще с экспедиционным корпусом де Монтроя, фон Грюниген проштудировал не одну книгу о войнах с эльфами и знал, даже знаменитым энеанским «черепахам» не удавалось долго держаться под огнем эльфов — в среднем не больше получаса. Вот теперь эти знания пригодились на практике. Антуан усмехнулся, хотя ему было совсем невесело. Никак не думал он, что придется применять эти знания против вчерашних союзников и верных друзей.
— Мы должны сокрушить эльфов и их союзников одним быстрым ударом, — произнес он в напутствие командирам, — не дав перестрелять как куропаток. Их гораздо меньше чем нас и поражение сегодня приведет к фактическому краху народа, а значит драться они будут как демоны. Мы должны быть не хуже. Прорваться к лесу, сцепиться с кентаврами в ближнем бою, где они не смогут орудовать своими копьями и каменными молотами, вот наша основная задача. Не преследовать отступающих, наших сил не хватит на полномасштабную погоню, а ослаблять войско нельзя. Тех, кто запаникует и побежит повешу, не смотря на знатность и положение в обществе. Все паникеры будут висеть, — для уверенности повторил он, — будь они рыцарями или же простыми солдатами из ополчения. — Были в его войске и такие.
— Идут, — сказал Эрок. — Обычным порядком. В центре конница, на флангах копейщики. Их прикрывают тяжелые панцирники с ростовыми щитами. Довольно много солдат оставлено в резерве.
— Я не слепой, — отмахнулся я, про себя снова сетуя на то, что меня поставили рядом с бывшим — да теперь уже бывшим — другом, — и сам все отлично вижу.
Настроение мое ничуть не улучшало то, что сейчас придется расстреливать людей, идущих на нас, как куропаток. Я, конечно, не был фанатиком глупого благородства и не желал сходиться с врагом глаза в глаза на длину клинка, я — лучник и мое дело стрелять, по возможности, с безопасного расстояния. Но тут все же, как-то слишком, из-за деревьев… А может быть, дело в том, что стрелять придется в людей и не защищая свою жизнь, как под стенами пограничного форта или в мейсенском лесу. В общем, на душе было крайне муторно.
— Товьсь! — раздался голос командира.
Мы натянули луки, положили стрелы на тетивы.
— Цельсь!
Глаза рефлекторно отыскали рыцаря, скачущего где-то в центре клина вражеской конницы.
— Огонь!
Пальцы мягко разжались, отпустив тетиву. Стрела устремилась в свободный полет, чтобы через несколько секунд поразить цель. Бить мимо я просто не умел. Рыцарь — мне показалось, что это очень молодой человек — покачнулся в седле и свалился на землю. Рядом с ним вспыхнул еще один рыцарь, испуганный конь взбрыкнул, мешая скакать остальным. Вообще, в строю врага началась порядочная сумятица, перепуганные и обожженные лошади танцевали, дико ржали, крутили головами. Строй смешался и толкового слитного, единого удара у рыцарей выйти просто не могло. Стоявшие напротив них кентавры-воители медленно двинулись вперед, набирая разбег для сокрушительной атаки длинными копьями.
