Железная дорога Архангельск — Вологда проложена в сплошных лесах. Сначала узкоколейка, она затем в империалистическую войну была перешита на нормальную колею ввиду значения северных портов. Важнейшими в боевых операциях гражданской войны железнодорожными станциями являлись: Исакогорка, Холмогорская, Обозерская, Плесецкая, Шалакуша, Няндома, Коноша. Несмотря на все свои усилия, интервенты не прошли ни на железнодорожном направлении, ни на северодвинском, как не прошли и на Пинеге, и на Печоре, и на Онеге. Вооруженных до зубов, их остановили только что сформированные красноармейские части и раздетые, необутые, голодные красные партизаны. Они действовали в северных снегах, среди лесов и болот: емецкие — у Средь Мехренги, онежские — у Чекуева, пинежские — в Веркольском районе, шенкурские — на линии Вельск, Благовещенск, кандалакшские — на Мурманской железной дороге, в Церковнической и Шелекской волостях. Отвагу красноармейцев и партизан не могли преодолеть ни прибывшие в Архангельск с генералом Пулем королевские шотландские полки, ни королевские ливерпульские, дургамские и йоркские полки, ни морские бригады, ни хваленый 339-й полк американцев, ни их высокообученный инженерный полк, ни канадские артиллерийские и пулеметные части, ни французский испытанный колониальный полк, ни итальянский полк, ни присланные затем на подкрепление новые бригады англичан и американцев, ни созданные в Архангельске отборные славяно-британские легионы, ни русско-французские легионы, чехословацкие и сербские части, ни австралийские и шведские наемники, ни, наконец, прибывшие через океан и вошедшие в Северную Двину английские флотилии. Последние состояли из двух мониторов, пяти канонерских лодок, ряда вооруженных пароходов, поддерживаемых авиацией. И они были остановлены простыми русскими людьми на самодельных баржах, иногда перевертывавшихся под устанавливаемыми на них присланными из Питера морскими пушками!
Для сообщения между Архангельским районом и Печорским краем не было почти ни дорог, ни перевозочных средств.
Единственный проложенный путь шел из Архангельска к селу Усть-Цыльма, к сердцу Печоры, этой артерии, которая и питала весь край своими богатствами и служила дорогой для передвижения всех жизненных припасов, необходимых населению и армии. Печорский край был тесно связан с городом Чердынью, то есть с Пермью, Нижним-Новгородом и Обью (через приток Печоры — Щугор), с одной стороны, и с Ярославлем, Вологдой и Архангельском — с другой. Его границами служат Ледовитый океан, Уральские горы, истоки Камы, Вычегды, Выми и Мезени. Заполненный тундрами, лесами, горными хребтами, равнинами, он издавна славился своими природными богатствами: рыбой, лесом, мехами, нефтью, медными рудами и пр.
Наша 6-я армия вела борьбу с интервентами и белогвардейцами и на территории Печорского края. Она черпала из Сибири через эту территорию значительные хлебные запасы, столь нужные и самой армии и местному населению.
Своими скудными перевозочными средствами 6-я армия сумела вывезти из-за Урала свыше 10 тысяч пудов хлеба. Она платила краю прокладкой новых дорог, улучшением сплавных и судоходных рек, организацией маслодельного промысла, созданием различных культурно-промышленных пунктов и т. п. Для доставки хлеба из Зауралья 6-я армия наметила транзитные пути из Сибири через Соликамск или Чердынь и далее на Усть-Сысольск, Котлас или по древнему направлению («из Булгар в Югру») — через Троицкое-Печорское на Чердынь (соединение Камы и Печоры).
Война на севере положила начало развитию здесь новой промышленности: топливной, энергетической, сырьевой, химической, переработки дерева. Она дала мощный толчок развитию старых отраслей промышленности: железоделательной и металлургической. Она сообщила сильное движение сельскому хозяйству: скотоводству, сыроварению, маслодельной отрасли, кожевенной, огородничеству.
Служба на Севере помогла мне глубже понять и полюбить своеобразную природу этого края.
Однажды, после присоединения к территории 6-й армии Междуозерного района (перешейка между Онежским и Ладожским озерами), я выехал вместе с членом Революционного Военного Совета армии А. М. Ореховым на ознакомление с местностью перешейка, осмотр передовых позиций, а затем и на совещание с командиром действовавшей здесь 1-й стрелковой дивизии Борзаковским в Петрозаводск. Когда в экипаже со станции Званка нас переправили через реку Свирь и мы углубились в перелески, Орехов вышел пройтись. Вдруг я услышал его отчаянные крики. «Ну, — подумал я, — наверное, наскочил на медведя или на финский патруль!» Я бросился на крики, взводя на бегу свой маузер. Прибежав, я увидел неожиданную картину: посреди лужайки мирно сидит Орехов, показывает рукой на землю вокруг себя и кричит: «Посмотри! Посмотри!» Я взглянул и остолбенел — все кругом было усеяно белыми грибами. Мы начали тотчас их собирать, сначала с корешками, потом только шляпки, наложили громадную кучу на мой Дождевик и поволокли его по земле к экипажу.
