Услышав, что члены Шенкурского исполкома осаждены в казармах мятежными эсерами и меньшевиками, он, не медля ни минуты, отправился их освобождать. Возвращаясь по Ваге и узнав о бегстве членов Архангельского исполкома в Котлас из захваченного интервентами Архангельска, Павлин Виноградов на своем пароходе поспешил в Котлас, вернул пароход с малодушно бежавшими членами исполкома, по дороге организовал их для отпора интервентам, даже не зная сил и средств противника, выдвинувшегося, из Архангельска вверх по реке для захвата Котласа. В ночной встрече с врагами Павлин Виноградов атаковал их своими двумя пароходами, расстреливал в упор из пулеметов и пушчонок. Остановив таким образом движение ошеломленных этим нападением интервентов, он преградил им дорогу в Котлас, заполненный до отказа эвакуированными из Архангельска запасами. Он не счел даже для себя возможным толком узнать о судьбе жены и ребенка, вывезенных из города.
В бою против флотилии англичан на Двине (несколько ниже устья Ваги) он лично вел огонь из пушки, прислуга которой была перебита. 8 сентября герой был смертельно ранен осколком неприятельского снаряда.
Трудно переоценить значение подвига Виноградова для Республики. Почти за полтора месяца боев он спас наше положение на Северной Двине, выполнив этим волю Ленина, придававшего громадное значение Котласу.
В. И. Ленин пристально следил за делами на Севере. Через Кедрова он неустанно требовал энергичных мер для защиты Вологды и Котласа, давая конкретные указания по военно-фортификационным работам, и даже лично высылал из Москвы специалистов подрывников, а из Балтийского флота — моряков на Северную Двину с техническими средствами.
Насколько пристально В. И. Ленин следил за событиями на советском Севере, показывает следующий случай, запечатлевшийся в моей памяти.
У деревни Максимовской, северней Шенкурска, наша разведка в начале апреля 1919 года подобрала такую записку:
«Товарищи, просим вас не наступать и не стрелять, так как мы мобилизованные и находимся под игом, как в старину… Перейти нельзя, — у перешедшего все отбирают и из-за него должна страдать семья».
Эта, на первый взгляд бесхитростная, записка заставила нас задуматься. Основная суть ее, несомненно, выражала настроения подавляющей части белогвардейского войска. Однако слова «просим вас не стрелять и не наступать» настораживали, так как от них отдавало провокационным душком. Не снижая активности своих боевых действий, мы решили тщательно проверить, насколько справедливо содержание записки.
Лично я, имея не раз в своей боевой практике дело с подобными документами, был твердо убежден в провокационном характере записки и несколько расходился в этом отношении со своими товарищами, особенно с Кузьминым. Поддерживал меня лишь Орехов.
Кузьмин же, поддавшись своему пылкому темпераменту и непреодолимому стремлению выдвинуться в своих мнениях и поступках, решил проинформировать по данному поводу Владимира Ильича, послав ему несколько телеграмм.
Вскоре от Ленина пришла ответная телеграмма, показывавшая, с какой мудростью он умел вникать даже во фронтовые мелочи, делать из них выводы, позволявшие предугадывать возможный поворот событий. «Ваши телеграммы, — писал он, — на меня производят впечатление обмана со стороны англичан. Поэтому я, отнюдь не предрешая распоряжений Вашего военного начальства, прошу со своей стороны усилить всемерно охрану и бдительность, а равно позаботиться об усилении нашего наступления».
Знакомясь через Кедрова с указаниями Ленина, я не раз удивлялся прозорливости Владимира Ильича, его умению анализировать конкретную обстановку на фронте, делать из нее безукоризненно верный с военной точки зрения вывод.
Одно из первых указаний Ленина относительно укрепления позиций на Северной Двине было сделано нам в тот период, когда мы с Кедровым ломали голову над обстановкой. Какое количество вражеских войск двинуто на нас, где наиболее угрожающее положение? Ленинское указание я по достоинству оценил позже, когда нам стало ясно, что интервенты, имея полное превосходство во флоте, намеревались быстро захватить Котлас, осуществить соединение с войсками белочехов и Колчака.
Кедров энергично проводил в жизнь указания В. И. Ленина, отдаваемые им лично. В этом отношении трудно переоценить заслуги, оказанные Кедровым Республике в годы северной интервенции.
Так, получив телеграмму В. И. Ленина о необходимости мобилизации на рытье окопов буржуазии, Кедров в тот же день издал приказ о проведении мобилизации буржуазии в трехдневный срок и всемерно добивался выполнения его. В результате на фортификационные работы было привлечено более 1200 человек.
