-Не беспокойтесь, все устрою лучше некуда! -отрезала Аграфена. -Давай, Афанасий, -она знаками указала кучеру, чтобы тот распрягал лошадей, и пошла в дом.
Дом этот был добротным пятистенком с тесовой крышей и высокой клетью над задней избой, что говорило о том, что родственники Аграфены были людьми с достатком. Не меньшее впечатление производили и надворные постройки, и сам двор с вместительной конюшней и навесом для телег. Но главное, что больше всего заинтересовало Анастасию, была именно задняя изба с янтарными свежесрубленными стенами и высокими, чисто вымытыми окнами, выходящими во Двор.
Но вот дверь раскрылась, и на крыльце появилась хозяйка дома. Она низко поклонилась Анастасии и, угодливо улыбаясь, пригласила ее войти:
-Милости прошу, барышня, к нам в гости. Очень, очень вам рада. Я словно чувствовала, что вы приедете, -и горницу в задней избе приготовила, и кровать заправила всем чистым. А сейчас и самовар вскипит. Так что будьте как дома. Аграфена сказала, что у вас с экипажем что -то неладно...
-Я, право, мало в этом разбираюсь, -отмахнулась Анастасия. -Наверное, пустяк какой-нибудь.
-Если бы пустяк! -вступила в разговор появившаяся в дверях Аграфена. -Так нет же, дальше ехать совсем нельзя. Побегу сейчас в село за кузнецом. А там -как знать. Во
всяком случае, сегодня придется переночевать здесь. Лукерья! -окликнула она кухарку. -заноси вещички в дом и проследи, чтобы все было как надо. Степанидушка, ты уж позаботься о барышне.
-Будь покойна, Агаша, -заверила ее хозяйка. Все будет самым лучшим образом.
-Ну, располагайтесь, -махнула рукой Аграфена. -К вечеру мы с кузнецом будем здесь.
Так получилось, что после полудня Аграфена была уже в кузнице у Святого ключа и, будто не замечая Дмитрия, обратилась к Егору:
-Дядя Егор, выручай. Беда у нас с барышней приключилась. Поехали мы в монастырь на богомолье, а экипаж по дороге того... Сломался, в общем.
-Что же с ним приключилось, с экипажем?
-Будто я знаю! Тут мужицкий глаз нужен. Послал бы ты Митрия со мной. Пусть посмотрит, что и как. Ну и исправит что надо.
-Вот оно что! -хмыкнул в бороду старый кузнец. -Ну что же... Слышишь, Митрий, какое дело? Сходи выручи барышню.
-Прямо сейчас?
-А чего тянуть? Захвати инструмент какой потребуется,
харчишек на день -два...
-Что ты, дядя Егор, каких харчишек?! -замахала руками Аграфена. -Нешто мы не накормим Митрия? Пошли,
парень.
-тогда с Богом. Только вот что, Митрий. Зайди домой переоденься малость. Как -никак в люди идешь.
«В люди»! Знал бы старый кузнец, что творилось в душе Дмитрия, когда, наскоро переодевшись, он выскочил из хаты и, нагнав Аграфену, зашагал с ней по пыльному тракту, тем более что та успела шепнуть ему:
-Ты того... много -то инструмента не бери. Там и делать почти нечего, с шарабаном -то. Просто барышне, похоже, повидать тебя захотелось.
Барышне захотелось! А ему? Он даже не заметил, как отмахал полтора десятка верст, слушая и не слыша, что без конца говорила ему словоохотливая Аграфена.
Но вот и заветный дом, где, по ее словам, они вынуждены были остановиться из-за поломки экипажа. С бешено колотящимся сердцем переступил Дмитрий порог передней избы, ожидая увидеть свою возлюбленную. Но вместо этого глазам его предстал богато накрытый стол с кипящим самоваром и хлопочущая вокруг него Лукерья с чайником в руках.
-Ну наконец -то! Я уж третий раз самовар разогреваю. Садитесь откушайте, что Бог послал. Шутка ли, столько верст по такой жаре! Барышня и та начала уж беспокоиться. А сейчас, видно, отдохнуть прилегла. Да ты ешь, ешь! -принялась она обхаживать Дмитрия. -Работа, она не волк, в лес не
убежит.
-О работе пока -молчок! -сказала как отрезала Аграфена, уплетая за обе щеки холодец с хреном. -На дворе, гляди, уж почти ночь, да и уморились все за день. Шарабаном с утра займемся. А сейчас подзаправимся малость и на боковую -ноги аж гудят с дороги.
-А барышня наказывала сказать ей, как придете, -возразила Лукерья.
-Вот пусть Дмитрий и скажет. Ему, я вижу, все одно кусок в горло не лезет. А я еще чайку попью. Ступай, Лукерья, проводи его в горницу к барышне, да по пути покажи чуланчик, где хозяева постель ему приготовили.
-А если барышня почивать изволют?
-Нешто! Сама говоришь, она наказывала. Видно, что -то насчет шарабана приказать Митрию хочет, или еще что. Ей виднее. А наше дело холопье.
-Ну если эдак -то, пошли, Митрий, -Лукерья провела Дмитрия через сени и остановилась возле двери в закуток, служащий, должно быть, для хранения конской сбруи или садового инвентаря. -Вот тут и переспишь, там все постлано. А вот здесь, -указала она на дверь в заднюю избу, -барышня устроилась. Только стучи к ней сам. А я пойду.
Мало ли чего...
Дмитрий подождал, пока Лукерья уйдет из сеней, и тихонько стукнул в косяк двери. За ней послышались быстрые легкие шаги.
-Кто там?
Боже, ее голос! Дмитрий почувствовал, что все в нем напряглось, как туго натянутая струна, грудь стеснило, во рту
стало сухо.
-Это я, Настя... -еле вымолвил он, с трудом переводя дыхание.
-Митюшка, ты... Ты один? К -Да, пришел вот…
-заходи, заходи! А ты поел?
