– раздался спокойный голос сэра Уоми. – Она была украдена; и вы отлично знаете, где, кем и когда. Это вас не остановило, и вы отдали е„ одному из надувающих вас шарлатанов, чтобы он сделал из не„ любовный приворот. Судя по настроению обладательницы прекрасной руки, на которую он надет, вы сами, думаю, можете убедиться, пользуетесь ли вы симпатией и каковы ваши шансы сделаться мужем Анны, – вс„ так же спокойно продолжал сэр Уоми.
Браццано так отвратительно заскрежетал зубами, что я невольно закрыл уши руками.
– Кто же это дон„с вам на меня? И почему меня не арестовали, если я подбираю похищенные вещи? – дерзко выкрикнул он, весь багровый от злости.
– О том, что вы похитили эту вещь, сказал мне е„ владелец. А что касается ареста, то большая часть вашей бесчестной шайки сейчас уже изловлена и главари е„ бегут из Константинополя. Самый же главный из них – вы – не только ногами передвигать, но и разогнуться не может как следует.
Браццано из багрового сделался белым, потом снова то багровел, то белел от видимых усилий встать, но вс„ равно сидел, как приклеенный, наклонившись к столу и дико вращая головой, которая одна ему ещ„ повиновалась.
– Вот финал вашей преступной жизни, – продолжал сэр Уоми. – Вы вт„рлись в прекрасную, дружную, честную семью. Чудесной чистоты женщину, Елену Дмитриевну, вы погружали день за дн„м в подлый гипноз. Пользуясь е„ робостью и добротой, вы превратили е„ в сварливое, отравляющее жизнь всей семье, капризное существо. Вы развратили е„ младшего сына, заманив его в сети дружбы, и сделали из них обоих себе прислужников.
Вам было дано Анандой три дня на размышления. Вы ещ„ могли выбраться из ада своих страстей, а иначе и нельзя назвать вашу разнузданную жизнь.
Вы пленились красотой женщины и решили заманить е„ в любовные сети, вызвав на бой вс„ чистое и светлое, что защищает е„. Мы пришли сюда по вашему призыву. И теперь доказываем вам, чего стоит власть, приносимая злом, обманом, воровством, убийством, которой вы так добивались.
Вам сказали правду. Вс„ то, что было дано вами Елене Дмитриевне, – как талисманы ваших знаний и власти, – вс„ вздор, уничтожаемый истинным светлым знанием. Как дым разлетелся ваш суеверный наговорный вздор, оказавшийся вдобавок медью вместо золота.
Вы уверяли Леонида, что феска его ни в каком огне сгореть не может, что его ч„рные жемчужина и бриллиант – вещи вечности.
– И сейчас утверждаю это, – прокричал Браццано, нагло перебивая сэра Уоми.
– Хотите испытать силу ваших знаний? – спросил сэр Уоми. – Хоть сию минуту, – раздувая ноздри, с видом бешеного быка орал Браццано.
– Левушка, сними феску с головы Леонида, а вы, капитан, снимите с его левой руки кольцо и положите вс„ ну хотя бы на эту серебряную тарелку, – сказал сэр Уоми, подавая мне через стол большое серебряное блюдо, с которого он снял высокий хрустальный кувшин.
Пока мы с капитаном обходили длинный стол, чтобы подобраться к любимчику Леониду, спутник Браццано, уже давно нетерпеливо „рзавший на сво„м стуле, тихо говорил ему:
– Оставьте, уйд„м отсюда; не надо никаких испытаний. Ведь вы опять почти согнулись.
– Замолчите или я сейчас пристрелю вас, – зарычал Браццано в ответ.
Я подош„л к Леониду, имя которого я узнал только сейчас, снял феску безо всякого труда и положил е„ на блюдо.
Казалось, это очень удивило Браццано; он как будто ожидал, что феску будет не снять с головы юноши. Я вспомнил, как напялил на меня Флорентиец шапку дервиша, которую я действительно не мог снять, и поневоле засмеялся. Мой смех лишил Браццано остатков самообладания. – Посмотрим, засмеетесь ли вы через час, – прошипел он мне.
Капитан что-то долго не мог снять кольцо. Но сэр Уоми, перегнувшись, посмотрел пристально на Леонида, – и кольцо в тот же миг лежало рядом с феской.
По указанию сэра Уоми я поставил блюдо в широкий восточный камин. Он встал, обсыпал вещи уже знакомым мне порошком и подж„г.
Вспыхнуло большое, яркое пламя. Будто не одна маленькая феска горела, а целый сноп соломы. Смрад, но не от горелой материи, а точно запах падали, заставил всех зажать носы платками. Раздались два небольших взрыва, и пламя сразу погасло. Я распахнул по указанию И. окно. Через некоторое время воздух очистился, и я подал сэру Уоми блюдо, которое он велел мне отнести Браццано, что я и исполнил, поставив блюдо перед ним на стол.
Вернувшись на место, я полюбопытствовал, почему капитан так долго не мог снять кольцо. Он ответил, что если бы не повелительный взгляд сэра Уоми, он и вовсе бы его не снял. Глаза злодея Браццано жгли ему руки, как огонь; да и кольцо сидело на пальце Леонида, точно его приклеили вечным клеем.
На блюде перед Браццано лежали жалкий, скрюченный кусочек меди, осколки ч„рного стекла и бесцветный камень, похожий на кусок гран„ного стекла. Фески не было и помину, если не считать горсти ч„рной золы.
– Уйд„мте, прошу вас, Браццано; или хотя бы отпустите меня, чтобы я мог привести помощь, – умолял приятель.
