Пока доктор Бонда помогал Браццано выпрямиться, что удалось не без труда, Ананда подош„л к Анне, точно так же поклонился, как сэр Уоми е„ матери, слегка склонив голову, и подал ей руку.
Как они были прекрасны оба! Так же прекрасны, как в первый музыкальный вечер у князя, в день приезда Ананды. Я забыл обо вс„м, улетел куда-то, стал «Л„вушкой-лови ворон» и внезапно услышал голос Флорентийца.
«Ты видишь сейчас величие и ужас путей человеческих. Ты видишь, что всякий – идя своим пут„м – может постичь истинное знание, но только тогда, когда преданность стала уже не просто одним из его качеств, но основною из осей всего его существа. Осью главной, на которой зиждется и развивается творчество человека. Учись различать пути людей. И помни, что никто тебе не друг, никто тебе не враг, но всякий человек тебе Учитель».
Я рванулся было впер„д, туда, где слышал голос, но И. крепко держал меня под руку, а капитан удивл„нно смотрел мне в лицо.
– Вам, Левушка, нехорошо? Что-то вас расстроило? – тихо спросил он меня.
– Вот видишь, как необходима внимательность. Держи руку Флорентийца в своей, как будто бы он рядом, – шепнул мне И.
– Нет, капитан, я вполне здоров, – ответил я своему другу. – Это Бог наказал меня за то, что я так потешался над Браццано.
– Ну, если уж Богу стоит вмешиваться, – возразил, смеясь, капитан, – то только разве затем, чтобы покарать этого наглеца и шарлатана, а никак не наказывать невинных младенцев за вполне оправданный смех.
Между тем сэр Уоми уже входил в двери столовой. Уже и Ананда с Анной намного опередили нас, а Браццано со своим доктором вс„ ещ„ оставался на месте.
Браццано тяжело дышал, что-то резко говорил по-турецки своему спутнику, который старался его успокоить.
– Ваши снадобья что-то мало помогают, – вдруг насмешливо сказал Браццано по-русски. – Вот, говорят, доктор И. обладает совершенно волшебными лекарствами, – нагло глядя на И., продолжал он. – Не удостоите ли вы, доктор И., меня своим вниманием. Весь Константинополь только и говорит об объявившихся новомодных докторах-чудотворцах.
– Не знаю, в какой степени испытали на себе влияние новой медицины те сплетники, что говорили вам о ней. Но, думаю, вы и сами имели случай испытать на себе силу нашего воздействия. Мне было бы только жаль, если бы вам пришлось подвергнуться опыту сэра Уоми. Это было бы для вас катастрофой,
– очень вежливо и мягко, точно не замечая наглости Браццано, ответил И.
– Вы так думаете? – криво усмехаясь, сказал Браццано, двигаясь вместе с нами в столовую. – Я буду иметь сегодня случай доказать вам, насколько вы заблуждаетесь, полагаясь на высокий авторитет вашего сэра Уоми, – продолжал Браццано. – Я и ш„л сюда только затем, чтобы перемолвиться с ним словечком. Я оставляю сие приятное удовольствие до ужина, по крайней мере будет потеха.
Ненависть, точно он хотел испепелить И., сверкала в его глазах.
Мы вошли в столовую. Сэр Уоми уже сидел рядом с хозяйкой, возле него сидели Анна с Анандой, рядом с матерью расположились любимчик со старшей сестрой, затем все пятеро сыновей с ж„нами и оба турка. Напротив сэра Уоми И. посадил нас с капитаном; сам сел возле меня, а справа от него уселся Строганов, указав место Браццано и его доктору.
Увидев, что ему отвели место в конце стола, Браццано скрипуче засмеялся.
– Сегодня вс„ не так, как обычно. Не знаете ли, Елена Дмитриевна, почему это вс„ сегодня навыворот? – обратился он к хозяйке, стараясь держаться в границах приличия и вс„ ещ„ сдерживая бешенство.
– Ба, да что это? Где же ваш жемчуг? Ах, и браслеты вы сняли? Но ведь вы так любите драгоценности! Что вс„ это значит?
– Я любила прекрасные, как мне казалось, вещи до вчерашнего дня, когда убедилась, что была недостойно обманута человеком, который уверял меня в своей дружбе. Я заплатила ему большие деньги за драгоценности, а они оказались медью и стекляшками, – ответила Строганова холодно и презрительно.
– И тогда же я дала себе слово носить только то, что подарил мне мой муж. Только эти украшения и оказались подлинными.
Со всех сторон послышались изумл„нные и негодующие восклицания.
– Вы говорите что-то такое, чего сами, должно быть, не понимаете. Вещи, которые вы носили, выбирал я. А уж я-то – знаток, – дерзко ответил Браццано, швыряя вилку на стол.
Строганов встал с места, желая призвать наглеца к вежливости, но сэр Уоми сделал ему знак, и он покорно, молча опустился на стул.
– Быть может, вы и знаток, но меня вы обманули, – тихо, но четко и тв„рдо произнесла Строганова.
– Это детские разговоры. За ваши драгоценности можно купить княжество. Может быть, вы станете утверждать, что и эта вещь не драгоценная? – ткнул он вилкой в сторону Анны, указывая на сверкавший на е„ руке браслет.
– Эта вещь – подлинная драгоценность. Но она никогда вам не принадлежала,
