Трагедия переоценки всего себя совершается под ударами е„ звуков. Они, если хотите, божественны, но нес„т их ангел печали, скорби и смерти. Нет радости ни в ней, ни в е„ божественной красоте, ни в е„ гениальной музыке. Анну нельзя не признать существом высшего порядка, но встреча с ней, хоть и незабвенная, вс„ же встреча трагичная. Это эпоха, это веха в жизни человека. И долго предстоит заживлять раны слабому и не готовому к испытанию существу. Но… совершенно меняется человек сильный, применяющий свою энергию теперь иначе. Словом, всякий, встретившийся с Анной, обреч„н умереть в той стадии духа, в какой он жил до тех пор. Сильный победит смерть и начн„т жить в более светлой атмосфере. Но слабый будет в ужасе вспоминать о встрече и сожалеть о потерянном рае обывательского спокойствия и счастья, но, увы, вернуться к нему уже никогда не сможет. Анна – это удар молота, это потрясение: перед тобой неотвратимо вста„т вопрос, что сделал ты для жизни? Но это и не сама жизнь, это ч„рный бриллиант печали, а не розовый, который сияет радостью. Не знаю, понятно ли вам то, что говорю. Подобные впечатления очень трудно передать. Кто испытал такую встречу, тому сказал я слишком много. А кто слушает меня только умом, воспринимает мой образный рассказ не более чем фантастический.
Ваша игра, леди Алиса, захватывает так же, но она делает человека счастливым, радостным, уверенным в себе. В ней слышится благоговейное прославление жизни, любви. В ней свет, в ней зов к творчеству. В ней то, о ч„м так часто говорит доктор И.: «Нет серого дня, есть сияющий храм, который строит человек из своих будней».
Я приношу вам глубокую благодарность за счастье и радость, которыми вы меня наполнили. Чем-то, каким-то духовным родством, вы напомнили мне мою невесту в те моменты, когда она бер„т скрипку в руки. Не будучи хороша собой вообще, она преображается и становится прекрасной, когда играет или по„т. И звуки е„ – тоже зов счастья жить. Вы забываете обо вс„м, когда она играет, кроме текущей минуты блаженства, вы благодарите жизнь.
Увлеч„нный разговором, капитан не заметил, как возвратился Флорентиец и встал у него за спиной и как сидевшие в отдалении Николай, Сандра, Амедей и Тендль подошли к их маленькой группе. Для мистера Тендля слова капитана были точно факелом. Он внезапно осознал вс„ счастье, всю важность своей встречи с лордом Бенедиктом и его семьей. В жизнь его, обычную жизнь светского лондонца, ворвалась бомба, начин„нная таким свежим и необычным воздухом, какого он и не предполагал существующим так близко.
– Иная жизнь, капитан, – раздался голос Флорентийца, – уже жив„т в самом человеке, прежде чем он получает, тем или иным пут„м, зов или, как вы выражаетесь, удар Жизни. Никогда не бывает, чтобы этот удар Жизни пришелся впустую, как жестокое и ненужное страдание. Жизнь. Великая Мировая Жизнь, не знает ни жестокости, ни наказания. Е„ милосердие и помощь входят в единственный закон Вселенной: закон причин и следствий. А людям кажется, что в их жизнь внезапно ворвалась жестокость. Умирающий от голода считает себя несчастным, обиженным и угнет„нным жизнью. Но не помнит, как заморил когда-то голодом семью, имея возможность протянуть ей руку спасения.
Нет и бессмысленной смерти. Человек умирает только тогда, когда дух его перерос возможности творчества, которые были заложены в его телесном организме. А также, если организм его перетянут закостенелыми страстями – жадностью, завистью, ревностью, отрицанием и себялюбием настолько, что не может уже прорваться к доброжелательству.
То, что люди привыкли называть чудесами, чудесными встречами и спасением,
– вс„ это только собственное творчество в ряде вековых воплощений и трудов. У человека в каждом его земном воплощении так мало времени. И он не имеет права терять мгновения в пустоте, без творчества сердца, в мелочах быта и его предрассудках.
Нельзя жить в ожидании, что некое провидение само позаботится решить судьбу человека и поверн„т руль его жизни в ту или иную сторону. А он будет только подбирать з„рна милосердия, падающие ему с неба. Милосердие, которое МОЖЕТ войти в судьбу человека, это только ЕГО СОБСТвенный труд. Его труд в веках, труд в единении с великими и малыми людьми, труд любви и благородства.
Честь человека, его честность, красота и доброта, которые пробуждал он в сердцах встречных, а не ждал, чтобы кто-то их ему прин„с, – вот что такое вековой труд человеческого пути, пути живого неба и живой земли. Не в дал„кое небо должен улетать человек, чтобы там глотнуть красоты и отдохнуть. Но на грязную, потную и печальную землю он должен пролить каплю своей творческой доброжелательности. И тогда в его земной труд непременно сойд„т Мудрость живого неба, и он услышит его зов.
Тот, кто прин„с земле свою ноту песни торжествующей любви, кто благословил свой день обагр„нным страданием сердцем, тот войд„т в атмосферу новых сил и знаний и ясно увидит, что нет чудес, а есть только та или иная ступень знания.
