Когда же Ананда запел любимую песню пастора и голос Алисы присоединился к нему, бедная женщина опустилась на колено, уткнулись лицом в подушку дивана, чтобы заглушить рыданья. Вдруг чья-то рука нежно коснулась е„ плеча, и по всему ее телу разлилось успокоение.
– Встаньте, Друг, – сказал ей незнакомый, ласковый голос. – Сядьте рядом со мной и постарайтесь вникнуть в то, что я кажу вам.
Князь Сенжер помог обессиленной женщине встать, пров„л рукой по е„ растрепавшимся волосам и усадил на диван возле окна, в которое лился мерцающий свет луны. При этом свете разом успокоившаяся леди Катарина увидела стройного человека, манеры которого и величавость говорили ей, что перед нею не только человек из высшего света, но что он привык повелевать и вряд ли ему можно не повиноваться. В неверном лунном свете она не могла решить, сколько лет незнакомцу. Она понимала только, что он приш„л не судить, как судила песня Ананды.
– О нет, песня не судит вас. Песня зов„т вас, зов„т к новой жизни и энергии. Сколько бы ни жил человек, он может ещ„ и ещ„ развиваться. Ещ„ и ещ„ раскрываются в н„м новые силы, которых он не замечал в себе вчера и думал, что их вовсе в н„м нет.
Вы думаете сейчас, что погубили дочь, когда отдали е„ Бонде и компании. Нет, мой друг, вы погубили е„, когда зачали во лжи, когда во лжи родили, когда каждый день осеняли раздражением е„ колыбель, е„ детство, е„ юность и, наконец, когда свели с женихом, присланным вам тем, кто вас в юности обманул и бросил.
Что защищало вас и Дженни от полной гибели до сих пор? Кто охранял вас каждый день от несчастья упасть туда, где вы обе очутились сейчас? Два существа: муж и Алиса. И обоих вы презирали и мучили как только могли всю жизнь. Вы плачете сейчас. Вас озарило понимание красоты и любви. Песня, которую так часто пели близкие вам люди, внесла сейчас в ваше сердце жажду принять участие в какой-то иной жизни. В жизни, где и вы могли бы соединиться с людьми в сфере красоты и преданности, искупить вину перед Алисой, ещ„ оставленной вам Жизнью.
– О синьор, я сейчас молю Бога только о Дженни, потому что знаю, что Алиса не может попасться на заманчивую удочку удовольствий и богатства. Алиса потому жив„т у лорда Бенедикта, что она такая добрая и кроткая, такая труженица, ей непременно должна была встретиться подобная обстановка, где бы се вознаградили за вс„. Но Дженни, Дженни! Что будет с Дженни? Неужели я не могу ей теперь помочь? Пусть вс„ пад„т на меня одну. Я понимаю мой грех перед мужем. Понимаю, что делала не так. Я хочу обратиться к Бонде и пообещать ему что угодно, только пусть он отпустит Дженни.
Пасторша смотрела в ласковое лицо незнакомца, и ей показалось, что на н„м мелькнула улыбка.
– Если бы вы, друг, дали тысячу обещаний Бонде, это не помогло бы сейчас ничему. Ваш Бонда, как и Браццано, были бы бессильны властвовать над Дженни, если бы в самой себе она не носила адских мук зависти и злобы, которые жгут е„. Вс„, чем вы можете помочь Дженни, это ваш труд над собою. Каждая вспышка раздражения, которую вы победите в себе, – ваша помощь дочери. Вы хотите защитить е„. Как можете вы быть ей полезной, если не владеете ни одной своей мыслью так, чтобы она шла четко, ясно, цельно, до конца охватывая предмет, о котором вы думаете?
