Граф не допустил парикмахера к дочери и сам убрал е„ голову. Обладая неизвестно откуда взявшимся в их роду талантом, граф всю жизнь сам прич„сывал жену, когда хотел, чтобы она была особенно хороша и элегантна.
Голова Лизы, убранная его руками в драгоценнейшую фату и невиданные им прежде белые цветы, присланные Джемсом, была чудом изящества.
– Где мог взять Джемс нечто подобное, – говорил он, прикладывая к волосам цветы. – Это несомненно цветы живые, но, пожалуй, он за ними съездил на Луну, – бормотал он, осматривая дочь. – Почему же ты, жена, не говоришь, что опять вс„ не как у людей. Ведь это не невестин веночек из фл„рдоранжа, а нечто сотканное из воздуха и света.
За обсуждением этого вопроса и застал их лорд Бенедикт, воскликнув:
– Как, графиня, вы ещ„ не одеты? Простите, но Джемс сказал, что по русскому обычаю невесту в церковь вез„т посаженный отец. Вот я и приехал за моей названной дочерью. Шаферы, подружки и жених уже отправились в церковь.
Переконфуженные графиня в халате и граф в блузе, которую он надел для исполнения своих парикмахерских обязанностей, убежали, смеясь, к себе, уверяя, что будут готовы в одну минуту.
Оставшись вдво„м с невестой, лорд Бенедикт подв„л е„ к окну и, указывая на шумную толпу сновавших людей и экипажей, сказал:
– Вот, Лиза, море жизней человеческих, среди которого вы поплыв„те. Путь искусства один из самых трудных на земле. Не многие в силах очистить свои души так, чтобы увидеть в себе того Бога, которого они должны перенести, как творческий огонь, во вс„, что делают. Ремесленники всегда озабочены тем, чтобы обвинить кого-нибудь в своих неудачах. Истинный художник воспринимает свои неудачи как этапы собственного развития. Он понимает, что удача, похвалы и слава не могли бы помочь ему перенести на землю те великие образы, звуки и краски, что он видел и слышал в своих мечтах.
Ваш путь – для людей, для толпы, среди неизменной суеты. Не ищите мест уединения и отдохновения. Не думайте, что дух художника-мыслителя – а истинный художник всегда таков – зависит от его физического или материального благополучия. Не соки тела и земных благ питают дух творящего. Только проникая в великую тайну любви, может постичь человек, как раскрывается в его духе тот или иной аспект Любви, в н„м живущей.
Любовь – пламя. Чем больше отдал, тем ярче и выше пламя. Любовь не угасает в человеке-творце. Но чтобы понять, что такое ЛЮБОВЬ, надо до конца любить то искусство, которому вы служите. Только забыв о себе и отдавшись искусству, сможет художник понять, в ч„м черпают люди-творцы свои силы.
Именно тогда он переступает грань ремесла и проникает в подлинное творчество, в интуицию. Велико счастье такого человека. Он не от земли получает силы, а, обновляясь во вдохновенном труде, принимает участие в делах и скорбях земли.
Запомните эту нашу беседу. И всегда, когда будете учиться или творить, умейте отдавать труду текущей минуты весь свой дух, вс„ сердце, всю любовь. Если не сможете играть, наполняя звуками чистую чашу Будды, – отложите труд до того мгновения, когда прид„те в равновесие.
Но если станете думать, что оно зависит от внешних причин, никогда не продвинетесь в творчестве. Чтобы найти к нему путь, надо освободить себя от страстей и авторитетов. А для этого нужно выработать самообладание.
Вошли родители, и через несколько минут лорд Бенедикт уже в„з в своей карете невесту к венцу, а сзади, нарушая древний русский обычай, ехали отец и мать.
Неожиданно для графа, заказавшего только убранство церкви, вся лестница, вестибюль и внешний фасад здания оказались украшенными роскошными гирляндами, цветами и деревьями в кадках.
У входа в церковь, куда вв„л Лизу лорд Бенедикт, встретил е„ Джемс и пов„л к алтарю.
Кроме родных Джемса и ближайших друзей его и графа, а также членов семьи лорда Бенедикта, никто приглашен не был, но церковь оказалась заполненной народом. Многие из людей света полюбопытствовали взглянуть на свадьбу, которая, очевидно по новой моде, совершалась без особых приглашений. Кое-кто знал об участии лорда Бенедикта в церемонии и, желая увидеть его поближе, явился на бракосочетание, иные же просто рады были поглазеть на бесплатное зрелище.
Когда лорд Бенедикт вв„л невесту, е„ туалет вызвал всеобщее восхищение. Но переводя взгляд на жениха, за которого его все принимали, люди не могли удержаться от замечаний:
– Бог мой, вот так жених! Да он малютку на ладони унес„т! Батюшки, где это откопали русские такого красавца!
Возгласы сыпались на мнимого жениха со всех сторон, и искорки юмора в его глазах одни только и выдавали, что он их слышит.
Лиза была как в чаду. Е„ тонкая, узкая рука, лежавшая на руке посаженного отца, дрожала первый раз в жизни. Ей казалось, что лорд Бенедикт вед„т е„ к какому-то недосягаемому величию, что это величие вмешалось в е„ простую жизнь именно через него, и вед„т он е„ сейчас для того, чтобы поставить на тот путь, о котором говорил ей у окна.
