9 августа он должен был выехать в Лондон по текущим делам своего предприятия. Но за три дня до отъезда Рутенберг получил от рава Кука письмо. В нём Кук повествовал о горестном положении, в котором оказались евреи из-за постановлений мандатного правительства в отношении стены плача. Зная о широких связях Рутенберга в столице, он просил его заняться этими вопросами. 7 августа Рутенберг поехал в Нахараим, а на следующий день вернулся в Хайфу. Все эти дни его не покидало чувство, что к серьёзному разговору в Лондоне по просьбе рава Кука он не готов. Пинхас решил перед отъездом об этом обстоятельно с ним поговорить. Взяв с собой в дорогу вещи, которые потребовались бы ему в Британии, он помчался в Иерусалим. Рава он нашёл в ешиве. Тот был очень взволнован и со слезами на глазах описал тревожное положение у западной стены. Рутенберг, не теряя времени, позвонил в правительственный офис и попросил аудиенции у главного секретаря Лука, исполнявшего тогда обязанности Верховного комиссара. Лук был загружен работой и не смог его принять. Он направил Рутенберга к своему заместителю. С Майлсом он был хорошо знаком по нередким визитам в Иерусалим.
— Что случилось, Пинхас? Я слышал, ты сегодня отплываешь в Лондон.
— Верно, сэр. Но два дня назад получил от рава Кука письмо, которое меня очень встревожило. Сегодня утром примчался в Иерусалим и встретился с ним. Картина прояснилась.
— Объясните, Пинхас.
— Во время поста Теша бе-Ав религиозные евреи собираются у стены плача. Ну вы же знаете, Иерусалимские храмы, и первый, и второй, были разрушены в этот день.
— Да, я что-то слышал об этом, — подтвердил Майлс.
— Так вот, в последние годы стало приходить много людей. Мужчины и женщины должны молиться отдельно. Поэтому в прошлом году построили перегородку. Для удобства поставили стулья. Так наше правительство приказало всё убрать. Почему?
— Арабы против. Муфтий Иерусалима потребовал от нас разобрать перегородку и вынести стулья.
— И не только, — поправил его Пинхас. — Он стал утверждать, что евреи хотят захватить мечеть Аль-Акса. Арабы начали бросать в молящихся камни и избивать их. Рав Кук очень встревожен и ожидает и в этом году серьёзные проблемы. Он объяснил мне, что по Галахе молитвы Судного дня должны заканчиваться трубением шофара.
— Турецкие законы это запрещали, Пинхас.
— Что же нам мешает его разрешить, сэр? В этом нет никакого преступления. Евреи трубили в шофар две тысячи лет. Это их очень озадачивает. И вообще, этот клочёк стены — всё, что нам, евреям, осталось от храма.
Рутенберг почувствовал, что его слова произвели впечатление. Майлс поднялся и вышел из кабинета. Через несколько минут он вернулся.
— Лук хочет поговорить с Вами.
— Спасибо, сэр. Я Вам очень признателен, — поблагодарил Пинхас.
Лук с интересом посмотрел на Рутенберга и попросил его объяснить, чем вызвано его появление в офисе Верховного комиссара в день его отъезда в Лондон. Пинхас рассказал ему о письме рава и разговоре с ним. Лук воспринял его слова с прохладцей.
— Дело в том, господин Рутенберг, что правила богослужения, о которых сказал уважаемый мною рав Кук, были приняты в средние века. Они не понятны нам, культурным людям нашего века.
— Потому что мы не верующие, сэр, — ответил Пинхас. — Я общался с религиозными евреями. Я обратил внимание, что раздражение их достигло истерии. На этой почве могут произойти беспорядки.
— Не преувеличивайте, Пинхас. По сведениям, которые у нас есть, ничего серьёзного не произойдёт. Но нам известно, что группа молодых людей из Хайфы собирается пятнадцатого прийти к стене плача и устроить там демонстрацию. Вы можете повлиять на молодёжь?
— Сегодня я уезжаю. Но, когда буду в Лондоне, постараюсь что-нибудь предпринять. Но мне нужны имена.
Лук открыл лежащую на столе папку, пробежал глазами список руководителей и назвал несколько имён.
— Один из них инженер. Он работает в моей компании. Я передам ему Вашу просьбу.
— Буду Вам, Пинхас, очень благодарен.
Лук поднялся и протянул руку, давая понять, что беседа окончена. Рутенберг пожал руку и вышел из кабинета с чувством, что сделал всё, что мог. Он сразу же позвонил в Хайфу и попросил помощника от его имени переговорить с молодым инженером. Потом вышел на улицу. Водитель ждал его на стоянке возле правительственного офиса. Он сел в машину и устало махнул Бени рукой. Тот уже давно понимал босса с полуслова. Двигатель мерно загудел и Ролс-Ройс помчался по улице Яффо на выезд из города. В тот же день Рутенберг поднялся на борт уходящего в Британию корабля.
Сойдя на берег в Лондоне, он сразу купил газету. Его опасения подтвердились. Пятнадцатого августа в день поста «Теша бе-Ав» сотни молодых людей из движения «Бейтар» организовали шествие к Стене плача. Они скандировали слова «Стена наша!», развевали флагами и пели Хатикву. А на следующий день лидеры высшего мусульманского совета организовали демонстрацию в мечети Аль-Акса. После проповеди арабы спустились к Стене плача и принялись избивать евреев, жечь свитки Торы и молитвенники.
