Варна хотела отвернуться, чтобы не видеть происходящего, но не смогла себя заставить. Нельзя оставлять Дария наедине с этим, нельзя бросать его.
Дарий залпом выпил варево и утерся рукавом.
Варна вздрогнула, холодок пробежал по спине. Не друга она видела, а чудовище – упыря, одну из тех тварей, на которых им приходилось охотиться.
Глаза Ерша закатились, он обмяк, а Дарий продолжал жадно слизывать кровь с краев миски.
– Хватит, – попросила Варна. – Остановись!
Она выхватила посудину и отбросила в сторону. Дарий щелкнул зубами, попытался вцепиться в ее руку, но вовремя одумался – отпрянул, прижал ладонь к груди и застыл.
Исцеление началось неожиданно. Иссохшая, изможденная плоть приобрела привычную бледность. Темные силы вернули Дария – юного, по-человечески красивого и по-прежнему мертвого.
Ёрш упал в снег, силы оставили его. Варна приложила пальцы к шее друга и вздохнула – мертв. Злые слезы выступили на глазах, она смахнула их, но несколько слезинок все же покатились по щекам.
Она закрыла лицо провонявшими смертью руками. Ее пальцы были испачканы кровью.
– Ты не виновата. – Крепкие руки Дария обхватили ее за плечи. – А даже если так, то вину мы разделим поровну.
Варна отстранилась от него, встала и сказала:
– Нужно похоронить его.
Тело Ерша они оставили под деревом, укрыли его снегом, из веток соорудили кривой крест. Дарий обнимал Варну. Стоя над снежным курганом, они не проронили ни слова.
– Шевелись.
– Я предлагал отрубить ей ноги.
– Сам бы и тащил тогда! Делать мне больше нечего, только этих ублюдков носить на своем горбу!
– Тише, тише! Разорались.
Дива нагнала товарищей и окинула безразличным взглядом заляпанное грязью и кровью лицо девчонки. Шлюха Зверя, очередная подстилка, променявшая душу на способность исцелять.
Дива протянула руку, убрала спутанные лохмы с юного, миленького лица и хмыкнула. И что ж этих дур так влечет к отцу зла? Могла бы продать себя кому-нибудь побогаче да жить, катаясь как сыр в масле. Хотя остались ли в этом проклятом мире мужики, уважающие жен?
Она невольно провела ладонью по отросшему ежику рыжих волос. Чушь собачья все это, люди давно перестали уважать друг друга.
– Привал-то скоро? – спросил Дмитрий. – Я устал.
– Потерпишь. – Дива плюнула ему под ноги. – Что? Хочешь что-то сказать? Тогда для разнообразия роди что-нибудь умное.
Орел заржал, Красимир предпочел промолчать, а Блаженный убежал так далеко вперед, что не услышал перепалки. Оно и к лучшему, открой он рот, драки было бы не избежать.
– Кто с ней сегодня? – поинтересовался Орел.
– Мне плевать, решайте сами.
Краем глаза Дива заметила, как Красимир разглядывает пленницу. Краска прилила к лицу. Вот, значит, как?
Она со всей силы ударила его по затылку, от неожиданности тот пошатнулся. Дива встала напротив Красимира и спросила:
– Что, нравится?
Пару верст назад они уединялись в лесу, чтобы позабавиться. Кажется, ему этого показалось мало.
– Псина ты, понял? – Дива ударила Красимира по ребрам, он застонал. – Понял?
– Понял! – Красимир выставил руки перед собой, закрывая лицо.
Единственное, чем он дорожил, – смазливая физиономия да штука, между ног болтающаяся. И зачем она потащила его с собой? Хотя понятно зачем, не с Орлом же ложиться.
От одного вида исполосованного шрамами вояки ее бросало в дрожь. Пусть сама она лицом не вышла, но цену себе знала. Этот дикарь от баб живого места не оставляет.
Есть еще Дмитрий, но он провинился – опоздал на вылазку, налакался самогона и половину пути блевал. Сборище придурков.
– Пусть Орел забирает, – сказала Дива.
– Повезло тебе, девка. – Дмитрий толкнул колдушку в спину. – Может, до костра и не доживешь.
До лагеря сутки пути, остался последний ночной привал, и можно будет избавиться от ведьмы. Сжигали они их всегда в одном месте, а из костей целый алтарь построили. Воткнули в него крест и, прежде чем спалить тварь, привязывали ее, обнаженную, и держали несколько дней без еды и воды. Порой к ней мужики из группы наведывались, брали ее, как животное, чтобы к хозяину своему она ушла поруганной.
– Ворон! – К ним бежал Блаженный. – Ворона поймал!
– Ну-ка. – Дива вырвала птицу из цепких пальцев. – Шею свернул ему? Опять?
– Порой мои руки отдельно от меня живут. Я его только поймал, смотрю – а всё, а всё, – глупо улыбаясь, сказал Блаженный.
Вообще, его звали Бажен, но у него с головой не все в порядке, вот и заслужил кличку. Мелкий, юркий парнишка без передних зубов, жестокий настолько, что даже соратников пугал своими выходками. Надо было колдушку ему отдать, да только по мужским делам он был слаб.
– Глядите-ка. – Дива быстро прочитала короткую записку. – Помощи просят, несколько верст на юг какая-то тварь детей убивает.
– Скучно. – Орел закатил глаза. – Пусть сами разбираются.
– А я бы не отказалась в приличной постели поспать и уже оттуда домой поехать. Лошадьми разживемся, думаю, местные только рады будут нам помочь, – сказала Дива.
– Думаю, они рады будут, только когда мы уедем, – противно захихикал Блаженный.
– А с этой что тогда? – Дмитрий кивнул в сторону пленницы. – Не поведем же мы ее в деревню?
