– У вас полчаса. – Дива указала на солнце. – У вас всех.
Когда до девки дошло, на что охотники получили добро, она упала на колени, протянула к ней руки и закричала:
– Пожалуйста! Пожалуйста, просто убей меня! – Из ее разбитых губ снова потекла кровь. – Я никому зла не сделала! Смилуйся, прошу тебя! Не отдавай меня им!
Дива смерила колдушку взглядом, присела рядом с ней и тихо спросила:
– Сможешь сделать так, чтобы у того черноволосого промеж ног все отсохло, если он другую пожелает? Чтобы хворать начал? – Девчонка кивнула. – Что тебе надо для этого?
– Долго вы там? – поторопил их Орел. – Время идет!
– Подождешь, – отмахнулась Дива. – Ну, давай же.
– И не дашь им тронуть меня? – шепотом спросила ведьма.
– Так и быть.
– И слово дашь?
– Даю слово.
Дива мужиков отправила вперед, чтобы не мешались, и принесла колдушке миску, развела небольшой костерок. Из собственных запасов выдала ей чертополох, плакун-траву, долго не могла гвоздь найти, пришлось достать из подошвы.
Ведьма села перед огнем, набросала в миску трав и принялась шептать что-то. Затем гвоздь в руки взяла, смотрела на него внимательно, заговаривала, и вдруг он сам собой пополам согнулся. Из пламени искры брызнули, девчонка через них заговоренный предмет кинула и кивнула.
– И всё? – Дива с сомнением уставилась на почерневший гвоздь.
– Отсохнет все у него, если ляжет с кем-то, кроме тебя, – тихо сказала ведьма.
– Уверена? Ну спасибо, удружила.
Она поднялась и громко свистнула. Через несколько минут к ним начали подтягиваться остальные.
– Полчаса, – сказала Дива. – И мы уходим.
– Но ты… Ты ведь слово дала! – закричала девчонка.
– А ты сказала, что зла никому не делала. Только вот порчу напустить на невиновного согласилась легко, мелкая лгунья.
Со всей силы Дива ударила ведьму сапогом в лицо, та упала на спину и завыла, как раненый зверь. Дмитрий схватил ее за волосы и потащил прочь.
Ведьма орала долго, вопли эти – музыка для ушей. Кричи, тварь, кричи, исходи кровавой пеной, мочись под себя от боли и страха. Ни одно существо, присягнувшее Зверю, не заслуживает спасения. Пусть отправляется к хозяину, изломанная, поруганная, раздавленная.
Когда парни вернулись, они отправились в путь. Дива краем глаза поглядывала на Красимира. Юнец то и дело тянулся руками к паху и озадаченно хмурился. Ну, хоть какая-то польза от этих чудовищ.
Оказалось, что вызвали их не в деревню, а в небольшой городок, Ясенево. Дома красивые, ухоженные, дороги расчищены, любо-дорого смотреть. И церквушка белая, и староста гладко выбрит и приветлив, что за красота!
– Показать могу, что с детьми сделали. – Мужик заискивающе смотрел на Диву.
– Вы храните их все еще? – Она удивленно присвистнула. – Сколько ж дней прошло? Вонять не начали?
– В погребе они. – Староста накинул тулуп. – Пойдемте, пойдемте.
– Нам бы пожрать, – сказал Дмитрий.
– Ша! – рявкнула на него Дива. – Сначала работа.
Мужик ответил свирепым взглядом из-под поседевших бровей, но смолчал. Если пасть откроет – она вышибет ему все зубы, до единого, чтобы знал, пес, на кого лаять надумал.
За домом староста открыл дверцы погреба и пропустил их вниз. Вони разложения не было, что странно, даже в низкой температуре трупы так долго не хранятся.
Дива подошла к телам, стянула с них ткань и опешила.
Дети, лет по восемь, глаз нет, вместо них в глазницы вставлены черные камни. Кожа потрескалась, сквозь нее пробиваются пучки сухой травы.
Она присела и с отвращением уставилась на покойников.
– Да из них чучела сделали, – захихикал Блаженный. – Натуральным образом набили сеном!
– Заткнись, – прошипела Дива. – Но, как ни прискорбно, этот дурачок прав. Не дети это, только кожа, под которой какой-то мусор.
– Чертовщина. – Орел присел рядом. – Все вытащили, даже, – он коснулся пальца ребенка, – кости.
– Все жители в ужасе. – Староста старательно отводил глаза. – Кто на такое зверство способен?
– Ступай, мужик, договорись о ночлеге. – Дива махнула рукой. – Иди, иди, незачем тебе тут стоять.
Когда он ушел, она достала нож и сделала надрез. Внутри только солома, действительно чучело сделали, но ни одной твари на свете нет, способной на такое.
– Уголь. – Дмитрий достал камешек из глазницы. – Уголек.
– Насмешка какая-то. – Дива встала. – Что думаете?
– Ни черта не думается на голодный желудок. – Блаженный скорчил страдальческую гримасу.
– После такого зрелища ты еще о еде думать можешь? – Красимир говорил тихо, его голос дрожал. – Пойду поспрашиваю у местных, что за мальчишки.
Дива заметила, что ладонью он прикрывает темное пятно на штанах. Надо же, колдовство работает. Что к утру от его дружка останется?
Она еще раз осмотрела тела и кивнула: больше искать тут нечего.
Поднявшись из погреба, Дива остановилась и задумалась. Что делать дальше? Что за тварь это сотворила, они не знают, может статься, что о таком даже в Святом Полку не слышали.
– Поедим и опросим местных, – решила она.
– Красимир же пошел, – напомнил Орел.
– Вряд ли он занимается этим, у него есть дела поважнее.
