Не имею ни малейшего представления и от этого вдруг становится очень грустно и страшно...
В день своего рождения просыпаюсь в самом что ни на есть дурном расположении духа. Открывать глаза не хочется. Знаю, что ничего хорошего меня сегодня не ждёт.
Отец не разбудит поцелуем в лоб и не поздравит меня по традиции первым.
Телефон не станет разрываться от входящих сообщений и звонков.
Не случится масштабная, пафосная вечеринка в нашем огромном доме, полном гостей.
Этих самых гостей просто-напросто не будет.
Я не надену потрясающей красоты платье, пошитое специально для этого мероприятия. Умопомрачительно стильные туфли от именитого бренда останутся стоять в гардеробной.
Не будет у меня никакого праздника. Свои восемнадцать я проведу в унынии и печали.
Нехотя открываю глаза.
Ничего не будет. Ни че го…
Разве что чужая кровать в чужом городе, вот эти четыре стены, поклеенные клоунскими обоями в цветочек, да дешёвая люстра.
Чувствую, как глаза непроизвольно наполняются слезами.
Выть охота.
Ну почему всё так? За что?
Шмыгаю носом, поворачиваюсь набок, укрываюсь одеялом, натягивая его до самого носа, и позволяю себе заплакать. Можно сказать, даже зарыдать.
Проходит энное количество времени, до того момента, как получается успокоиться.
И вот с одной стороны, хочется тупо пролежать в постели, сделав вид, что никакого дня рождения нет, а с другой, как-то обидно становится, что та же Ксюха до сих пор не залетела сюда ураганом и не разбудила меня.
Принимаю вертикальное положение. Тянусь к маленькому будильнику, стоящему на прикроватной тумбочке.
Десять десять! Ничего себе!
Нахмурившись, возвращаю часы на место и опускаю ступни на пол, чтобы надеть пушистые тапочки, которые прикупили вчера на рынке.
Встаю с кровати. Расправляю на себе футболку Демьяна.
Всё. Хватит разводить сырость.
Вытираю слёзы ребром ладони.
Представим, что это самый обыкновенный день. Ничем не примечательный и никакой не особенный.
Подхожу к зеркалу и, прочесав волосы расчёской, выхожу в коридор, чтобы отправиться на поиски других жильцов этого дома.
Где все? Что за ерунда?
Судя по непривычной тишине, они ушли без меня на море.
Почему не разбудили и почему не сказали, что собираются туда пойти? Понятно, что они не знают про день рождения, но даже не в этом дело, а в том, что меня просто бросили тут одну!
Обида накатывает с новой силой, пока я медленно шагаю в сторону кухни.
Слышу какой-то непонятный шорох.
Я, кстати, две ночи подряд эти шорохи периодически слышу.
Ну не дай Бог мышь ещё!
Однако судя по тому, что внезапно начинает играть музыка, это всё-таки не грызун, решивший устроить дискотеку для своих мышиных друзей.
Удивлённо моргаю, когда оказываюсь на пороге кухни.
Кругом под потолком шары. Розовые и белые с золотистой надписью: «С днём рождения, Красотка!»
Белка, одетая в симпатичное платьице, от души орёт, подпевая Аллегровой. Пальцы сжимают дезодорант (а-ля микрофон). На голове парик Мальвины.
– Успел? – раздаётся за спиной.
Поворачиваюсь и в шоке таращусь на парня.
Взлохмаченный. Встревоженный.
В правой руке – торт в яркой упаковке.
В левой – букет с красивыми розами. Они нежно-розовые, пионовые. Под цвет шаров.
Научила выбирать, похоже…
– С днём рождения, Лер, – улыбается Демьян, передавая мне цветы. – Думал, опоздаю к тому моменту, как проснёшься. Тачка, зараза, заглохла неподалёку от цветочного магазина, – рассказывает, пока я растерянно смотрю на его покрасневшие скулы. – Минут сорок прождал своих пацанов. Прицепили тросом. Отбуксировали её до мастерской, потом они меня сюда подкинули. Нравятся цветы?
Киваю, и его улыбка становится шире. А ещё он заметно выдыхает с облегчением. Видимо, очень переживал, что не угодит.
— Валера! – истошно вопит его сестра, подскочив ко мне. – С днюхой тебя, вредина! Гляди! У меня тоже букет поздравительный! – сообщает звонко. – Сама собрала во дворе! Во! – суёт мне под нос какие-то симпатичные цветочки с грядки.
Молча забираю, так и не проронив ни слова.
Странно себя чувствую.
Только бы опять не расплакаться. Не расплакаться!
– Желаю тебе не болеть всякими болезнями, не стареть, покрываясь морщинами, загадывать то, что сбудется, ну и всё такое. Вот ты Сплюшка! Спишь и спишь, спишь и спишь, как медведь в берлоге! – возмущается, недовольно меня отчитывая. – Я её не трогала, – докладывает, поворачиваясь к брату. – Было ужасно скучно не шуметь, но я сидела тихо-тихо, как ты просил. Слова учила и ждала тебя. Где моё шоколадное яйцо? Ты обещал вообще-то!
Руки в боки. Требовательный взгляд.
– Держи, – парень достаёт его из кармана.
– Во! Человек слова, – довольная забирает выигранный трофей. – А ты чё так долго? Обалдел? – кулачком бьёт его в живот. – Сказал на полчаса! Прошло два!