Парень постучал снова. Никакого ответа. Гейбриэл страдал вместе с ним, пока в двадцать минут девятого парень не сдался и не ушел. Тогда Гейбриэл распрямился и шагнул в вечернюю темноту. Поднимался ветер, молодая луна просвечивала сквозь рваные облака. Холодало. Он не надел пальто и пожалел об этом. Ссутулившись против колючего ветра, Гейбриэл шел, понимая, что это последняя пятница, когда он приходит в здание фирмы вечером. Для него, так же, как для этого брошенного парня, глава окончена.
Впервые Гейбриэл прочитал об убийстве в понедельник, в утренней газете по дороге на работу. Он сразу узнал на снимке вход в ту квартиру, хотя он казался необычным из-за толпы детективов в штатском, сгрудившихся у дома, и бесстрастного полицейского в форме, охранявшего верхнюю площадку.
Известно пока было немного. Некая миссис Эйлин Морризи, тридцати четырех лет, была найдена поздно вечером в воскресенье заколотой в квартире в Кэдмен-тауне. Ее обнаружили квартиросъемщики, мистер и миссис Кили, вернувшись от родителей миссис Кили, у которых они гостили. Расследование ведет главный детектив-инспектор Уильям Холбрук. Предполагается, что женщина подверглась сексуальному насилию.
Гейбриэл сложил газету с той же аккуратностью, с какой проделывал это в любой обычный день. Разумеется, ему следует рассказать полиции о том, что он видел. Он не мог позволить, чтобы пострадал невинный человек, независимо от того, что это поставит в неловкое положение его самого. Намерение, продиктованное гражданским долгом верности правосудию, принесло ему искреннее удовлетворение. Весь день Гейбриэл копался в своих картотечных шкафах с тайным самодовольством человека, решившего принести себя в жертву.
Но почему-то его первоначальный замысел после работы, по дороге домой зайти в полицейский участок закончился ничем. Спешить не имело смысла. Вот если парня арестуют, тогда он все расскажет. Смешно рисковать репутацией и ставить под угрозу службу, пока неизвестно даже, является ли парень подозреваемым. Полиция может никогда и не узнать о его существовании. Вставать сейчас на защиту парня — значит навести подозрение на невиновного. Благоразумный человек повременил бы. И Гейбриэл решил быть благоразумным.
Парня арестовали через три дня. И снова Гейбриэл прочитал об этом в утренней газете. На сей раз в ней не было никаких фотографий и сообщалось мало подробностей. Эту новость затмили тайный побег с возлюбленным некой дамы света и крупная авиакатастрофа, занявшие первые полосы. В крохотной заметке было написано: «Дэнис Джон Спеллер, помощник мясника, девятнадцати лет, проживающий, по его словам, в Мусуэлл-Хилле, был арестован сегодня по подозрению в убийстве миссис Эйлин Морризи, матери двенадцатилетних близнецов, которую закололи в прошлую пятницу в квартире в Кэдмен-тауне».
Итак, теперь полиции примерно известно время смерти. Вероятно, пора туда сходить. Но откуда ему знать, что этот Дэнис Спеллер — тот самый молодой любовник, которого он видел по пятницам? Такая женщина могла иметь сколько угодно мужчин. До суда ни одна газета не опубликует ни одной фотографии подозреваемого. Однако больше информации можно будет получить во время предварительных слушаний. Их-то он и дождется. В конце концов, подозреваемого могут даже не отдать под суд.
Кроме того, надо и о себе подумать. Время еще есть. Если жизнь молодого Спеллера окажется под угрозой, тогда, конечно, Гейбриэл расскажет то, что видел. Но это будет означать конец его работы у Бутмана. Хуже того, он никогда не найдет другой. Уж мистер Морис Бутман об этом позаботится. Его, Гейбриэла, ославят как вуайериста с грязными мыслишками, как Любопытного Тома[16], который готов рисковать своими средствами к существованию ради того, чтобы провести час-другой над пикантной книгой или иметь возможность подглядывать за чужим счастьем. Подобная «реклама» взбесит мистера Мориса, и он не простит человека, послужившего ее сюжетом.
А все сотрудники фирмы будут смеяться над ним. Он станет «героем» лучшей шутки за много-много лет — смешным, жалким и никчемным. Педантичный, уважаемый, строгий Эрнест Гейбриэл наконец показал свое истинное лицо! И никто даже не оценит того, что он все выложил начистоту. Им и в голову не придет, что он мог бы промолчать.
Если бы ему удалось найти убедительное оправдание своего присутствия в здании в тот вечер! Но такого оправдания не существует. Едва ли он сможет утверждать, будто поздно задержался из-за обилия работы, ведь сам позаботился о том, чтобы покинуть здание вместе с вахтером. Сказать, что вернулся позднее, чтобы доделать то, что не успел днем, тоже нельзя: Гейбриэл всегда все выполнял вовремя, ему нравилось, чтобы его ставили в пример. Даже собственная эффективность работала сейчас против него.
