Жуки заинтересовались гостями, окружили их. Один опустился на руку Чеды и глубоко вонзил жвала. Чеда вскрикнула от страха и боли, попыталась прихлопнуть его, но тот уже улетел. Зато на его место нацелился второй.
Чеда отмахнулась от него, рядом вскрикнул от боли Эмре. Они попытались бежать, но жуков становилось все больше – целое облако поднялось с веток и загородило им путь.
Чеда обернулась, надеясь увидеть выход… и взгляд ее упал на труп.
Иссохшая туша антилопы лежала в тени адишар, Чеда ясно различала черную полоску, бегущую по ее хребту, белый живот, загнутые рога. Нижние ветви крепко обвились вокруг трупа, будто это дерево задушило несчастную антилопу.
Отступая от жесткокрылов, Чеда заметила еще одну тушу, покрытую жуками будто живым ковром, и еще одну.
– Стой! – крикнула она. Боги, только бы не умереть вот так, только б не стать домом для жесткокрылов, падалью, в которую они отложат яйца. – Они гонят нас к деревьям!
Эмре в ужасе оглянулся, но непонятно было, слышит он или нет.
Он попытался заслониться сумкой, и несколько жуков действительно на нее набросились, но остальные поняли маневр и накинулись на его бедро, ужалили в плечо.
– Что же делать… – Чеда стащила сумку и тоже выставила ее вперед. – Туда!
Она рванула налево, но черная жужжащая туча перегородила ей путь, несколько тварей цапнули за лодыжку, руки горели от укусов.
– Что же…
Она поймала взгляд Эмре. Он тоже боялся, смертельно боялся.
Яд начал действовать: она задышала чаще – даже размахивать рукой, отгоняя жуков, стало больно.
Сколько они еще выдержат?
Эмре, дрожа то ли от яда, то ли от страха, кое-как вытащил из сумки одеяло.
Бросив на Чеду последний отчаянный взгляд, он закутался с ног до головы, прижал сумку к груди и с диким криком рванул назад в пустыню.
Жесткокрылы накинулись на него, путаясь в одеяле, но некоторым удалось пробраться внутрь, и теперь они жалили, жалили Эмре. Почему-то большая их часть устремилась за ним, оставив вокруг Чеды лишь маленькое облачко.
– Отстаньте от него! – закричала Чеда, пытаясь догнать Эмре. – Отстаньте!
Жесткокрылы все кидались на нее, но постепенно отставали: солнце ушло, пустыня начала остывать. Наконец они вновь собрались в плотное облако и вернулись под сень адишар.
Но Эмре было все равно, а может, он и не заметил: все бежал и бежал, не разбирая дороги, крича то ли от боли, то ли от страха.
Чеда побежала за ним, чувствуя себя маленькой и глупой. Эмре пожертвовал собой ради нее!
– Эмре, стой! – крикнула она. – Жуки улетели!
Она не знала, услышал Эмре или нет: пробежав еще немного, он рухнул ничком, подняв тучу песка. Чеда упала рядом с ним на колени, отбросила одеяло.
На Эмре страшно было смотреть: лицо, руки, ноги – все изранено. Спине досталось не так сильно, но еще немного, и жуки просто убили бы его.
Чеда никогда раньше не видела жесткокрылов, только слышала о них – то ли от Дардзады, то ли от Дауда, того болтливого мальчишки с рынка. Ее раны тоже болели, но куда сильнее болело сердце – будто кто-то сжимал его в кулаке.
Боги, если ей так плохо, то каково сейчас Эмре?
– Эмре?
Он застонал и очнулся, узнал ее.
– Я их отогнал?
Чеда нервно рассмеялась, отбросила волосы с его лица, дала выпить немного воды, а оставшейся промыла раны. Лекарств у них с собой не было, только мазь от солнечных ожогов. Чеда не знала, поможет она или нет, но стоило попытаться. Спасти друга важнее, чем сохранить воду.
Отвести бы его к ручью, но сам идти Эмре не мог.
На пустыню опускалась ночь, звезды высыпали на темное небо, и лишь на западе упорно застыла фиолетовая полоска.
Нужно возвращаться к реке. Там есть вода, там растут коптис и полынь, из них можно сделать примочки.
– Эмре, ты меня слышишь?
Она укутала Эмре в одеяло, привязала мех с водой к его правому запястью, справа оставила открытую сумку – вдруг проголодается.
– Я приведу кого-нибудь, – тихо сказала она.
– Приведи свою маму…
Чеда едва не расплакалась.
– Нет, Эмре. Моя мама умерла.
– Передай ей, что я скучаю…
– Передам, – ответила она и побежала к ручью.
На следующий день после встречи с Османом Чеда заглянула к Эмре и увидела, что он сидит на кровати, пытаясь натянуть сапоги.
– Нет! – рявкнула она. – У тебя опять швы разойдутся!
– Я больше не могу валяться в постели, Чеда.
– Да ты и так постоянно куда-то бегаешь!
Яркий глаз Рии, Эмре такой бледный! И это после недели заливания в себя вонючего зелья Дардзады!
– Ложись. – Чеда надавила на плечи друга, заставляя лечь, и почувствовала, что он весь в холодном поту. Она испугалась, что стало хуже – воспалилась рана или не хватает питья, но, размотав бинты, убедилась, что все заживает как следует.
Выпив воды и отдышавшись, Эмре немного порозовел, однако мрачность его никуда не делась. Что-то мучило его, но то была не телесная боль.
– Что такое, Эмре?
Он судорожно вздохнул, поморщившись.
– Какой сегодня день?
– Деванди. Девятый после Бет За'ир, а что?
Он пожал плечами.
– Просто кажется, что все это было вчера.
– Обычное дело, – ответила Чеда, укрывая его одеялом.
– Чеда… прости меня.
– За что?
– За то, что пришлось за мной идти. Не надо было. Я тебя втянул…
