Двенадцать ночей полностью

– Как может все быть отлично, если Рацио и все духи Общества возвращаются в гору? – сказала Кэй. Это, в сущности, не был вопрос. Она оглядывала лица в саду, ища Рацио, Вилли, Фантастеса. Наконец увидела в одном из углов всех троих. Они стояли вместе и наблюдали за отлетом.

Кэй схватила Элл за руку, и они вдвоем помчались через сад. На сей раз никто не пытался преградить ей путь. Они с Элл огибали столы и стулья, неслись через затейливые насаждения кустов и маленьких деревьев и добежали до угла как раз в тот момент, когда Рацио собирался войти в одну из дверей.

– Наша юная подруга, – сказал он Вилли и Фантастесу. – Я же говорил, она вернется, когда захочет есть.

Кэй не было дела до его насмешек.

– Рацио, – сказала она. Серьезность ее тона заставила его остановиться на пороге. – Вилли, Фантастес. Стойте. Отмените вылет. Верните аэростаты. Это ловушка. Гадд вас заманивает.

– Кэй, – сказал Вилли. – Мы не хотим попасть в ловушку, но…

– Нет, – настаивала она. Она потянула Элл за руку, чтобы на нее обратили внимание. Все происходило так быстро, что ее еще не успели заметить.

Ну! Хоть сейчас отнеситесь ко мне серьезно.

Они уставились на Элл. Кэй смотрела на них.

– Привет, – сказала Элл. – Я вернулась. Ух ты, какой сад огромный.

– Гадд знает ваши планы. Дом окружен духами левой стороны. Они стерегут выходы из катакомб.

– Из ката… – Вилли ахнул. – Кэй, где ты была?

– Верните аэростаты! – Она уже вопила. Несомненно, они услышали в ее голосе ярость и отчаяние. Рацио сошел с порога и отпустил дверную ручку. Позади него в окне показалась Ойдос, мертвенно-бледная. По ее лицу Кэй поняла, что она видит Флипа, что он подоспел и стоит сзади.

– Ты… – сказал Вилли. – Как…

– Она права, – сказал Флип. – Она правду говорит. Я прошел через катакомбы, там все входы и выходы оцеплены. Если бы кто-то не отправил в нокаут одного из патрульных, меня бы здесь не было.

– Он спас Элл, – сказала Кэй. Вилли шагнул к Флипу. Фантастес тоже. – И меня спас.

Но ей нечего было бояться. Трое духов обнялись так, что никаких сомнений не могло быть в горячих чувствах, которые они всегда питали и будут питать друг к другу. Их руки еще были сплетены, когда рассветное небо озарилось пламенем.

Это был первый из воздушных шаров. Он успел подняться на четыреста-пятьсот метров. Двое духов в корзине кричали и размахивали руками. Корзина падала с такой же быстротой, с какой огонь пожирал оболочку. Шар исчез за дальним краем здания.

Погибли.

– Верните другой аэростат, – потребовала Кэй. Ее тон был ровным, жестким, повелительным. – Заставьте их приземлиться.

Но поздно. В безмолвном воздухе над садом раздался громкий хлопок, и вспыхнул второй воздушный шар. Двести с лишним духов смотрели, как корзина несколько секунд плыла в воздухе, охваченная оранжевым сиянием, а затем рухнула за дом.

– Как он смеет! – завопил Рацио. – Как он смеет!

– Мы не летим к горе, – сказал Вилли. – Отмени вылет. Если аэростаты поднимутся, все причины в саду погибнут.

Ойдос подошла к двери и открыла ее.

– Это единственный способ выбраться, другого нет, – сказала она. – Нам что, жить пленниками в своем доме?

– По-вашему, лучше умереть, да? – крикнула в ответ Кэй. – Лучше умереть, чем повернуться лицом к будущему?

– Может быть, удастся проскользнуть мимо оцепления на выходе из катакомб, – сказал Флип. – Попробую вас провести.

Рацио, Фантастес и Вилли все как один повернулись к Флипу. Ойдос, хлопнув дверью, ушла в дом. Кэй поняла, что Онтос внимательно смотрит на них со своего возвышения посреди сада: это было видно по тому, что все причины замерли и тоже повернулись к Флипу.

– Это рискованно, да, – признал он. – Нам понадобится кое-что из дома, чтобы отвлечь их внимание. Причины можем пока оставить здесь, и вчетвером…

– Вшестером, – сказала Кэй.

– …вшестером попробуем просочиться мимо патрульных через южный выход. Там лесок – сосна и ясень. Будет где укрыться.

– Пусть мы выберемся – что нам делать потом? – проворчал Рацио.

– Я знаю, где мой папа, – сказала Кэй. – Отвезите меня в Париж. Нам всем надо туда. Отвезите. Флип нас выведет, а я найду папу.

Крепко держа Элл за руку, Кэй вошла в середину маленькой группы ошарашенных духов. Она знала: настал ее момент, тот момент, когда она либо ухватится за свой шанс, либо потеряет его навсегда.

– Это не ваша история, Рацио. Она никогда не была вашей, и это не моя история. Может быть, никто из нас не имеет права считать ее своей. Но одно я знаю точно: нам нельзя, нельзя, нельзя допустить, чтобы она была историей Гадда. Я знаю, что мой папа в Париже. Они там его оставили, я знаю это так же верно, как вы всё знаете про себя, когда находитесь в своих комнатах в этом доме.

Кэй подняла руку сестры повыше, и Флип улыбнулся. Он полез в карман, вынул шестиконечную звездочку и вложил в ладошку Элл.