— Кабы нашли, я бы здесь не сидела, — спокойно ответила мать.
У Васи заныло сердце от нестерпимой жалости к ней. Сколько она из-за них страдает, не спит ночей. И ни единого упрека, даже сейчас, когда они перед ней так виноваты. Конечно, Надя поступила очень неосторожно с этими патронами, надо было сразу же отнести узелок в их тайник.
— Что же делать, мама? — виновато сказал Вася. — С обыском к нам еще ни разу не приходили…
— Что делать? — переспросила Домна Федоровна. — Перво-наперво патроны из борща вынуть. Может, им вовсе и нельзя там находиться.
— Из борща?!
Вася кинулся к дверям. Возле крыльца стояли Борис, Лена и Володя Лагер.
— Идите сюда! — позвал их Вася. — Скорее! Вы только послушайте…
С почтительным восхищением смотрели ребята на Домну Федоровну, когда та по обыкновению очень скупо рассказывала им про обыск.
— Ведь это надо — патроны в борщ! — заливалась смехом Лена. — Наверно, сам Каров и то бы не догадался! Тетя Домна, вы такой герой, прямо ужас!
— Может, и герой, — согласилась Домна Федоровна, — только ноги мои что-то совсем не ходят. Все подгибаются. — Она устало улыбнулась.
— И все-таки, ребята, — нахмурил брови Борис, — больше нам здесь собираться нельзя. И ничего приносить сюда больше мы не будем. Даже клочка бумаги, не то что патроны. Нужно что-то срочно придумывать.
— Я придумал, — ответил Вася. — Пещера!
Место для пещеры выбрали самое что ни на есть подходящее — в глухом углу под обрывом, густо заросшим невысоким кустарником. Обрыв находился метрах в двухстах от хаты Носаковых и от речки недалеко. Как после выяснилось, это было очень кстати.
Чуть не целый день спорили ребята о том, какой должна быть их пещера.
— Надо не меньше двух комнат, — говорил Моруженко. — В одной мы будем собираться, в другой хранить отрядное имущество…
— Постой, — прервал его Прокопенко, — мы что — хату себе подземную будем рыть? Нам штаб нужен. А ты — комнаты. Может, еще кухню заведем?
— А кухню, между прочим, надо обязательно, — сказала Варя. — Мало ли по скольку времени мы будем здесь сидеть. Может, еще придется и обед сготовить, и переночевать.
— Печку сложим, — насмешливо вставил Борис, — трубу повыше выведем, чтоб все знали, откуда дымком попахивает.
Простодушный Володя Моруженко, однако, принял его слова за чистую монету и добавил мечтательно:
— Стены досками обошьем, пол настелим.
— Кошечку заведем, — в тон ему снова вставил Борис, — клетки с птичками развесим.
— А ну тебя! — вспыхнул Володя. Их давняя ссора из-за кошки все еще порой давала о себе знать.
— Нам нужен штаб, — продолжал настаивать Прокопенко, — и оружейный склад.
В конце концов решили устроить большое и удобное подземное убежище. Подле входа — дежурку, а затем коридор, кухню и два зала.
На следующий день собрались все у обрыва. Сюда заранее были снесены лопаты и ведра. Но с первого же удара лопатой, которую Вася держал в руках, ребятам стало ясно, за какое трудное дело они взялись. Земля была вся прошита спутанными и крепкими корнями. Лопата отскакивала, кривилась, но не могла их перерубить. Здесь нужны были топоры.
С великим трудом за день прорубили они в корнях небольшое окно и выбрали лопатами землю. Земля кучей лежала на виду и поэтому, прежде чем копать дальше, пришлось унести ее к реке. Ведра с песком оказались такими тяжелыми, что девочки их нести не могли, им приходилось таскать по полведра.
Работа шла очень медленно еще и потому, что вход в пещеру должен быть неширок, и лопаты ребят мешали друг другу. Даже двоим и то работать рядом было нелегко.
Кроме того, рыть пещеру приходилось в полной тайне. Но покровчане и на улицу-то без крайней надобности не показывались, а фашисты, может, потому и с обыском к Носаковым долго не приходили, что не любили окраин. А тут — глубокий, сумеречный овраг. Словом, ребята чувствовали себя здесь полными хозяевами. Но однажды, только было взялись они за работу, смотрят — по берегу реки идет Степанида, жена полицая Сидоренко. Ребята побросали лопаты, ведра в кусты спрятали и стали с криком гоняться друг за другом, словно играли в догонялки. Потом из осторожности они на два дня сделали перерыв — вдруг пройдоха Степанида что-то заподозрила, — и снова за работу.
За несколько дней им все же удалось вырыть довольно большое углубление, его уже могло хватить для дежурки. Только для дежурки! А до остального было еще очень далеко.
Когда в селе раздавались пальба и треск мотоциклов, жители знали: это квартирьеры, значит через полчаса, через час войдет какая-нибудь вражеская часть. К квартирьерам обычно рысцой бежал Сидоренко. Ребята не раз слышали, как он говорил немецким солдатам «ваше благородие» — слова, которые были им известны только из книг да из фильмов.
Гитлеровцы ходили по хатам, выбирая помещения получше. Они останавливались то в одних домах, то в других. Но в школе неизменно устраивали конюшню.
Село затихало. «Каковы-то будут эти? Надолго ли они?» — гадали сельчане.
