Русские правители распоряжались им гораздо лучше, чем испанцы в XVI веке распорядились золотом Нового Света, но все равно плохо. Плохо. Чтобы обосновать это нелестное практически для всех правителей России утверждение, я напомню читателю известный всем историкам и государственным деятелям факт. Почти все крупные войны Русское государство, Российская империя, Советский Союз начинали, значительно уступая противникам в техническом оснащении, вооружении русской (российской, Красной) армии. Почему? Потому что очень мирные русские люди никогда не хотели воевать? Такой ответ мог бы успокоить школьных учителей. Но, вспомнив, какими беспечными транжирами были Борис Годунов, правительница Софья, все российские императрицы, да и многие императоры и их ближайшее окружение, как любили они баловство балов, какое счастье испытывали от показной роскоши, сколько средств грохали на всё это в то время, когда на крохотных кочах и судах их соотечественники открывали богатейшие земли Сибири, Севера, Дальнего Востока, Аляски, вспомнив, как вкалывали на рудниках русские «грешники», как обихоживали они суровую сибирскую землицу, покоящуюся на мощном «фундаменте» пояса вечной мерзлоты, можно честно и справедливо поставить транжирам маленькую тройку с большим минусом. И не надо бояться ставить правителям такие оценки — что заслужили, то и получили.
В предыдущие пять тысяч лет в разных цивилизационных центрах земного шара возникали державы имперского типа. Их «строители» пользовались разными средствами, методами создания громоздких государств. По-разному народы-основатели империй относились к тем, кого они завоевывали, присоединяли, кто добровольно либо из каких-то корыстных побуждений входил в состав крупных держав. По-разному осваивались земли этих народов.
История Римской и Московской империй имеет много общего, так много общего, что я имею смелость назвать их близнецами.
Для того чтобы обосновать это утверждение, необходимо провести пусть самый короткий историологический анализ движения в пространственно-временном поле держав Римской и Московской, хотя бы с того момента, когда и там, и здесь были созданы централизованные государства, и до того момента, когда Римская и Московская державы стали державами имперского типа.
В Риме этот сложнейший период начался приблизительно в середине третьего века до н. э. и завершился во времена правления Октавиана Августа. Московская держава прошла этот путь в период с середины пятнадцатого века до времён правления Петра Великого. Для того и другого государств эти временные интервалы были, пожалуй, самыми насыщенными, социально и психологически напряженными, самыми сложными для политических и государственных деятелей, вынужденных, говоря спортивным языком, бежать на крутых виражах истории с мощным ускорением, и для обыкновенных граждан, которым эта историческая беготня доставляла массу хлопот.
И в том, и в другом случаях были великолепные достижения в деле государственного строительства и поражения. И то, и другое государства совершили в мировой истории подвиги равнозначные. Говорить, что дело римлян мельче, чем дело русских, было бы наивно, несправедливо. Хотя бы потому, что глобальные задачи у тех и других были разные. Римляне явились своего рода приёмо-передаточным звеном между Древним миром и Средневековьем. И эту, на мой взгляд, главную историологическую задачу они решили на очень высоком уровне. У строителей Московской империи был иной заказ ее величества истории. В чем-то он был сложней римской задачи, в чем-то проще. Московская империя должна была поддерживать политическую стабильность в Евразии, а значит, политическую стабильность на земном шаре. Этот постулат может понравиться далеко не всем историкам, социологам, особенно политикам.
Чтобы убедиться в обоснованности высказанного мной утверждения, любой читатель должен разложить в большом помещении (можно — в длинном коридоре) политические карты земного шара, начиная с середины XV века вплоть до начала XXI века. Лучше если бы эти карты отражали состояние планеты Земля через каждые десять лет. На крайний случай — через каждые двадцать пять лет. Эта историологическая панорама расскажет человеку о многом. Русское государство, всегда окруженное сильными соперниками, примысливало от каждого из них ровно столько, сколько нужно было для гармонического развития окружающего ее мира.
Если бы, например, во второй половине XV века Великому княжеству Литовскому удалось продолжить захват русских земель, что это государство спокойно делало, пользуясь слабостью Руси, платившей дань Орде, то и в прибалтийском регионе, и в Центральной Европе сразу же возникла бы нестабильность. Потому что ни Швеция, ни страны Центральной и Западной Европы не обрадовались бы возвышению Литовского государства, как не обрадовались они возвышению Швеции во второй половине XVII века.
