Первые два года после отъезда родителей, Яна очень скучала по ним, ждала маминых писем, фотографий и посылок. Писем даже больше, чем посылок, хотя каждая из них была настоящим праздником с яркой одеждой, канцелярией, игрушками, Барби и многими другими вещами, которые было сложно найти в те годы в России. В письмах мама писала об их жизни в солнечном Лос-Анджелесе, а также посылала цветные фотографии. Разглядывая почти незнакомую женщину на фото, Яна пыталась угадать, ссорились бы они, живя вместе, или стали подружками? А, может быть, у них были бы нейтральные отношения, и они были бы этому рады? Мама из детства – это скорее обрывки эмоций, ощущения – домашний халат в ромашку и запах Опиума, теплые руки и пушистые кудри на Яниной щеке. Прогулки в парке. Или очередь за куклой. Иногда слушая, как одноклассники или подруги то и дело конфликтуют с родителями – особенно часто это происходило в возрасте 13-15 лет – Яна даже радовалась, что в ее жизни нет места подобной нервотрепке. Она часто рассматривала фотографии мамы, которая с каждым новым снимком превращалась в совершенно незнакомую женщину – короткая стрижка, худощавое телосложение, сильный загар. Кажется, время для мамы Нелли будто повернулось вспять. Яна невольно сравнивала ее с мамами одноклассниц и приходила к выводу, что она выглядит в среднем лет на десять моложе их. Яна знала, что мама бегает по утрам – в Америке очень модно бегать и не надо думать, что люди здесь только и делают, что едят и полнеют, бегают здесь чаще, чем где-либо, так объяснила мама. А еще она пьет таблетки для похудания, потому что «набрала пять килограмм через два месяца после приезда – органик продукты дорогие, а обычные содержат ГМО, говорят, от этого полнеют. А еще выбор большой, трудно удержаться от гастрономических соблазнов, потому таблетки – это выход». А еще мама почему-то почти на каждой фотографии неизменно была в солнечных очках. Или без очков, но очень издалека. А Яне так хотелось разглядеть ее глаза – она помнила, что глаза у мамы были очень теплого, карего цвета. В одежде мама предпочитала белый, хотя бабушка и недоумевала – маркий же – но мама смеялась в телефонную трубку, что в Америке одежду принято стирать после того, как надел ее один раз, и никто не жалеет воды и порошка, а для белого цвета существуют прекрасные отбеливатели. Ну а если тебе жалко воду – в Америке везде счетчики и нельзя лить ее просто так, иначе рискуешь в конце месяца получить не самую приятную цифру в счете – можно отнести одежду в прачечную. Все эти мелкие подробности мама неизменно сообщала из разговора в разговор и часто, еще пару лет назад, Яна, лежа вечером без сна, представляла себе Америку в деталях. Счета за воду. Прачечные. Белая одежда. Подробностей было столько, что в Янином воображение существовала вполне себе полноценная Америка, где ей когда-нибудь предстояло оказаться. Каждое письмо мама заканчивала напоминаниями о том, что Яне следует учить английский язык, потому что здесь она обязательно когда-нибудь пойдет в колледж. «Колледж» – произносила Яна красивое иноземное слово и не могла поверить, что все это когда-нибудь с ней произойдет.
