Двенадцать секунд до наступления Нового Года – волшебные… Особенно, когда ждешь РёС… с нетерпением, чтобы загадать желание под Р±РѕР№ курантов. Новогодняя ночь полна СЃСЋСЂРїСЂРёР·ов. А загадав желание, оно имеет наглость исполниться. Главное – успеть, ведь до полуночи всего двенадцать секунд… Р
Женские руки с тонкими запястьями аккуратно опустились на клавиши.
Руки музыканта всегда обладают особой грацией и элегантностью. Тесная связь, что рождается между руками и музыкальным инструментом во время исполнения, словно закручивается в тугую спираль, позволяя окутать все, что есть вокруг безумной энергетикой…
Пианино расцветало под ее руками. И сейчас, когда Ева играла, бегло касаясь клавишей, создавалось ощущение, что мелодия, вылетала из изящных пальцев пианистки, которая погрузилась в «Мелодию сердца». Девушку переполняли эмоции, обогащающие ее внутренний мир. Игра на пианино приносила ей колоссальное удовольствие. Ее охватывала эйфория. Она будто парила над землей. И все, что ей в этот момент было важно – это мелодия, которую она играла. Которая пробуждала в ней все воздушное, прекрасное и возвышенное… чувство, которое хотелось дарить не только музыкальному инструменту, но и любимому мужчине – любовь.
Закончив играть, Ева плавно, убрала руки с пианино и посмотрела в окно, за которым была настоящая сказка.
Город чем-то напоминал Еве статного и исполненного величия мужчину, не обделенного чинными манерами. Но сейчас он вовсе не казался гордым, скорее наоборот – завороженным очарованием белокурой красавицы, настоящей зимы. Ее сапфирового цвета глаза готовы заморозить все живое одним лишь взглядом. А ее бледная аристократичность придавала шарма ее холодному великолепию.
«Мужчина» подал руку «женщине» – Снежной Королеве. И как только их «ладони» соприкоснулись друг друга, сердце Киева покрылось инеем, пока постепенно в нем не поселился холод и мороз. «Сердце Кая» сможет отогреть только Весна, но это, совершенно другая «женщина» и сейчас не ее время повелевать…
Зима улыбнулась, кокетливо подмигнув Киеву, и игриво приподняв подол платья, пустилась в пляс. Увидев, как его Королева танцует с Ветром, Киев понуро опустил голову и тот час же поежился от ревностного порыва, а Ветер и его спутница все кружили в Вальсе над городом, покрывая унылый серый асфальт белоснежным ковром и превращая все в снежное царство…
В этом году Зима на славу веселилась, показав свой строгий нрав. Ведь у нее на все свои каноны. Но нельзя не согласиться, что какой бы свирепой она порой ни была, ее красе может позавидовать любое время года. И как бы ни сердились на нее за коварство, она всегда оставалась прекрасной… удивительной… волшебной…
– Ева, дорогая, думаю, на сегодня хватит, – обратилась к ней Евгения Александровна, отвлекая девушку от созерцания пейзажа за окном. Ева обернулась на голос преподавателя, и та успела уловить романтический отблеск в голубых глазах.
Евгения Александровна подошла ближе к пианино и облокотилась о него ладонями. Женщина боготворила игру на этом инструменте. Своему делу отдавалась всем сердцем, считая, что иначе, музыка будет звучать неправильно или вовсе – ее звук не затронет струны души. Ева полностью разделяла это мнение. Наверное, умение сосредотачиваться на игре, «перекатываясь» волной по клавишам, иногда, даже не глядя на них, передалось Еве от нее.
– Я заигралась, Евгения Александровна. Музыка унесла меня далеко отсюда, – смущенно улыбнувшись, Ева поднялась с вертящегося по кругу стульчика и подошла к вешалке. Зимой Любимовой нравилось носить теплое пальто до колен, но посмотрев в окно и, увидев, как ветер гнет деревья, будто норовя их прогнуть под свою волю, Ева невольно обхватила себя руками, думая, что сегодня стоило надеть шубу. Конец декабря выдался очень холодным, но, вспомнив, что скоро ее любимый праздник, она улыбнулась, решив, что никакая погода ее не испугает и сегодня же она отправится за подарками. Ведь до наступления Нового Года осталось двенадцать дней!
– Ничего страшного, Ева. Мне нравится твое мастерство. У тебя талант, деточка. Думаю, из тебя получится замечательная пианистка. Ты будешь собирать огромные концертные залы.
– Ну что вы, Евгения Александровна! – девушка по-доброму рассмеялась, застегивая пуговицы. – Вы преувеличиваете.
– Ничего я не преувеличиваю! – делано обиженно воскликнула женщина, пройдясь туда-сюда. – Ты талантлива, я тебе не раз это говорила. Я считаю, что у тебя большое будущее. Ты думаешь, великими музыкантами становятся? – Евгения Александровна вопросительно посмотрела на свою ученицу и села за пианино, добавив: – Ими рождаются, Ева. – И в следующую секунду, она продемонстрировала свою виртуозную игру, исполняя фрагмент Паганини «Каприз №24».
Пальцы Евы замерли на последней пуговице пальто. Улыбнувшись учительнице, девушка так и стояла на одном месте, продолжая заслушиваться ее мастерством.
Закончив играть, женщина снова повернулась к Еве лицом, подарив добродушную, но меж тем, грустную улыбку.
– Тебе осталось всего полгода до окончания консерватории.
Еве самой стало грустно. Она провела в этих стенах почти пять лет. Многому научилась и продолжала учиться.
– До завтра, Ева!
– До завтра, Евгения Александровна.
