— Бли-ин... — устало протянул он. Коротко глянул вниз, разжал пальцы, проехался на спине по землистому участку, схватился за бугорок. И снова глянул вниз, и снова разжал пальцы. Проехался, ударился ногой, дальше — покатился. Пока не удалось схватиться ещё за что-то. Проморгался — увидел, что держится за тонкий сухой куст. Не успел сказать второе "блин", как куст сломался.
И снова он летел вниз, и снова трещала, стонала, дрожала скала.
Алекс увидел подходящую ложбину, прыгнул в нее, скользнул по ней вниз, сцепив зубы. Через несколько секунд скольжения, уже не очень понимал, что именно трещит — скала, его кости, или это весь чертов мир разваливается на кусочки под необыкновенно ярким чувством дежа вю. А потом мимо просвистело несколько тяжелых глыб, а потом земля оказалась неожиданно близко, и Алекс не успел спружинить, да и ноги не слишком слушались.
Ударился о камень и снег, откатился к ближайшей глыбе, наклонил ее так, чтобы та прикрыла его.
Сверху загрохотало. И стало темно — завалило камнями.
Но больше ничего не стонало и не трещало. Стало тихо.
Так тихо, что Алекс удивился своему дыханию: хриплому, оглушительному, сорванному.
"Прекрасно, — подумал он, и в тишине даже мысли прозвучали оглушительно, — теперь на меня упала гора. Все равно не добила".
Фыркнул, в груди будто огнем обожгло.
Нет, не время фыркать. И дышать надо очень осторожно. Сосредоточиться, оценить повреждения и попытаться выбраться. В конце концов, у него, похоже, и впрямь талант — отовсюду выбираться.
"Жаль, тут магнитиков нет, — подумал он, — а то возвращался бы с магнитиками".
***
Глыба подалась на несколько миллиметров. И свет из щели резанул глаза. Глаза слезились, воздух обжигал горло, и Алекс не был уверен в том, что ноги всё ещё слушаются его. Руки слушались, хоть и с трудом, Кроме одного пальца, который, то ли сломан, то ли просто решил, что ну его, такого хозяина. А вот ног — он не чувствовал.
А когда увидел свет, он вдруг понял, насколько устал. Как сильно устал. И что даже выберись он из-под камней, дальше идти не сможет. Не сможет подняться.
"Надо отдохнуть, — подумал он. — Просто отдохнуть, набраться сил, а уже потом выбираться".
Решение, вроде как, логичное, но усни он сейчас, в холоде, под этими камнями — черта с два проснется.
К тому же сейчас боль чувствуется не так — адреналин её приглушает. Потом будет больнее. Потом, даже если проснется, может быть, не сможет и пошевелиться...
Он медленно опустил руки, которыми уже, казалось, много-много часов безуспешно пытался сдвинуть глыбу. Это ведь определение безумия? Повторять одно и то же действие в надежде на иной результат... Много-много часов...
"Как там я говорил Дэну? Бросать начатое в шаге от цели…"
И вдруг глыбу подвинули. Еще на пару миллиметров.
И крикнули:
— Отец!
— Дэн? — позвал Алекс и закашлялся. Говорить было труднее, чем дышать. Дэн, кажется, глухо зарычал сквозь зубы. Глухо спросил:
— Где он?
Алекс открыл было рот, чтоб ответить, но тут же закрыл. Говорить было труднее, чем дышать. А ему и дышать сейчас было непросто.
"А вот откапывай меня, — мстительно подумал он. — Пока не откопаешь — абонент вне зоны действия сети".
Глыба и правда шевельнулась. Ещё немного сдвинулась. Потом застряла надолго. Дэн, кажется, пытался. У него не выходило.
— Алекс! — рявкнул он наконец. — Толкай!
И Алекс снова поднял руки. Упёрся в камень. Камень был холодный, неровный, и сейчас, казалось, резал ладони. Но глыба подалась. Ещё немного. И ещё. А потом — вдруг стала легкой. Кажется, Дэн нашел точку опоры.
Сдвинулась, покачнулась и упала в сторону.
Дэн решительно схватил Алекса за воротник, вздёрнул на ноги и коротко зарядил ему в нос. Ноги, естественно, не держали, и когда Дэн отпустил — он упал.
Дэн навис над ним и рявкнул:
— Где он?!
— Там... — неопределенно ответил Алекс, попытался поднять руку, чтоб указать на гору, с которой только что свалился вместе с обвалом, но рука едва шевельнулась.
"Это ты просто разленился, — сказал Алекс себе. — Только что вон какой камень вытолкал... Давай, соберись..."
— Жив? — напряженно спросил Дэн.
Алекс поднял взгляд, изучил последствия атаки горы огоньками. Перевел пристальный взгляд на Ардэна и, чувствуя, как кровь из носа стекает к губам, а те сами собой расползаются в нехорошей ухмылке, спросил:
— А... ты как... думаешь?
Ардэн помрачнел. И без того тёмные глаза стали бездонно-чёрными.
— Ты убил его, — тихо припечатал он.
Глядел несколько мгновений, и Алексу показалось, что вот сейчас он точно его убьет. Ну... Попытается. Его горой не убило. Ардэном — не должно.
Но тот только так же тихо спросил:
— Зачем?
— Кто-то должен... — ответил Алекс.
Говорить было больно, получалось невнятно, хрипло.
— Не слышу! — неожиданно рявкнул Ардэн.
Алекс шевельнул пальцами — рука послушалась лучше. Чуть приподнял её и поманил Ардэна — поближе. Не новый маневр, но работал всегда. Ардэн видел перед собой переломанного, умирающего человека, которому есть что сказать напоследок. Правильно, любой бы именно это и увидел.
Потому что Алекс похож на человека.
