— Я не бросала расклад, — задумчиво ответила она. — Не просила ответа. Зачем и на какой вопрос ответили кости, не знаю…
— Что там? — с напором спросил он.
— Огонь, — медленно сказала она. — Смерть. Скорбь.
— Да что ж такое! — возмутился Алекс. — Опять огонь! Ты не поверишь, Эрретта, как мне надоело, что вокруг всё горит! — и тут же переключился. — Так что ты говорила насчет еды?
— Алекс, — снова позвала она, — ты услышал всё, что я сказала? Я видела смерть.
— Ну, перед смертью надо ж нормально поесть! — кивнул он. — А кости коню отдадим!
Она смерила его ещё одним странным взглядом, тяжело вздохнула, так же тяжело поднялась и протопала куда-то еще глубже, во мрак. Вскоре вынырнула оттуда с миской. В миске оказалась холодная каша, но Алекс даже был рад, что не какая-нибудь мясная похлебка. Потому что вопросы типа, откуда кости, и чьи черепа, и где все остальное, его до сих пор интересовали.
Он тут же схватился за ложку, а Эрретта снова ушла и вернулась уже не с миской — с тазом. В нем было ещё какое-то месиво — для Рока. Алекс успел заглянуть в месиво, пока ворожея проносила его мимо, и определить, что оно, вроде, тоже не слишком мясное. А то еще пристрастится Рок к чему-нибудь не тому — отучай его потом...
Когда она вернулась и вновь села напротив, Алекс, не прекращая жевать, спросил:
— Так большое оно или маленькое, ваш зверь лесной, чудо морское?
— Морское? — она нахмурилась.
— Не слушай меня, — отмахнулся он ложкой и тут же погрузил ее обратно в кашу. — Рассказывай.
— Я не видела монстра, — медленно заговорила она, смерив Алекса очередным странным взглядом. — Хранитель видел. По словам Хранителя, монстр огромен: больше человека, больше великана. В лохмотьях, в перьях, с острыми зубами, плюется ядом, ревет, как зогр…
Она задумалась, будто вспоминая, ничего ли не упустила. Потом удовлетворенно кивнула себе: ничего. И закончила:
— Это всё, что Хранитель успел увидеть.
Алекс продолжал жевать, но теперь тоже хмурился. Принялся загибать пальцы левой руки — не выпускать же из правой ложку, — перечисляя про себя всех известных чудовищ, подходящих под описание. Такого, чтобы подошло полностью, не нашлось. Если кто плюется ядом — то, как правило, не ревет зогром. Если кто ревет — то, как правило, перьев не носит.
— Бред какой-то… — пробормотал он. — Будто взяли и слепили нескольких тварей в одну…
Поднял взгляд на Эрретту. Та задумчиво глядела в стол.
— Чего ты еще не говоришь? — спросил он.
— Хранитель… — осторожно начала она, подняла взгляд, вздохнула, будто собираясь с силами, и договорила. — Хранитель был испуган.
— Еще бы! — фыркнул Алекс и запихнул в рот очередную ложку. — Такое чучело если увидишь… А учитывая, что здесь все даже коней пугаются…
— Ты не понимаешь! — перебила она, и тёмные глаза гневно блеснули, будто он что-то обидное сказал. — Хранитель не может быть испуган! Человек, которому доверяют город, не имеет права бояться. Сэлгек не боится! Никогда и ничего! А сейчас... он испуган. Ты можешь себе представить, что там, в лесу?
— Да я так посмотрю, — отмахнулся он, снова ложкой. — Чего представлять?
Сунул еще каши в рот и, жуя, потребовал:
— Ты мне только покажи на карте, где смотреть. И где Хранитель. Тоже покажи.
Эрретта хмыкнула, покачала головой, снова тяжело поднялась, неспешно вернулась с куском пергамента. Пока она старательно выводила на нем линии, Алекс доел. Отодвинул от себя пустую миску и потянулся. Руки слушались. Ноги болели.
“Следующую работу нужно будет взять южнее, — подумал Алекс. — Правда, если в этой части материка брать южнее — то к эльфам угодишь. К эльфам не хочу, у них жрать нечего, а снова корни и траву… Нет уж!”
Ворожея придвинула к нему пергамент. Но когда Алекс уже схватился за него, прижала огромной ладонью к столу. Посоветовала, пристально глядя в глаза:
— Тебе бы для начала отдохнуть с дороги. Кого ты одолеешь, если сам едва ходишь?
— Я пока одолевать и не планировал, — честно ответил Алекс. — Я посмотреть. И с Хранителем поговорить. А там разберемся.
Взялся двумя пальцами за край и осторожно вытащил пергамент из-под ее руки, а ноги — из-под подушек. Рассмотрел рисунок. Кривой, но в целом понятный. Поднялся, легко спрыгнул со "сцены". Медленно прошелся, словно проверяя, на месте ли ноги, работают ли ещё. Ноги работали. Болели, правда, нестерпимо. Но если пройтись — становилось даже легче.
Эрретта поднялась следом, еще раз скользнула взглядом по костям и неожиданно потребовала:
— Пусть Хранитель заплатит заранее. Прежде, чем идти в леса, принесешь мои проценты. Пять серебрянных монет!
Алекс прекратил ходить, оглянулся на нее и задумчиво хмыкнул. Ну правильно. Если там, куда он идет, его ждет смерть, еще и в перьях, то не факт, что он вернется. А деньги девочке кто отдаст?
Он сунул руку в карман, вынул монеты. Подождал, пока она подойдет — и ссыпал в протянутую ладонь. Уточнил:
— Всё правильно?
Кто знает, может, в Ферроне монеты другие?
Ворожея повозила пальцем другой руки по ладони, то ли считая, то ли любуясь — тем же жестом, которым только что перебирала кости. Наконец улыбнулась, подняла взгляд на Алекса:
