Оттого это странное чувство к нему — сродни материнскому.
Хочется уложить спать и накормить, когда проснется.
И в то же время хочется, чтоб он ушел.
Его не должно быть здесь.
***
И он ушел.
Ушел за час до рассвета. Нужно было успеть улизнуть из города в радостной суете — народ только потушил пожар, и теперь все готовились к празднованию очередной героической победы Хранителя. Ну, и к трауру по знаменитому герою Алексу. Но немного второстепенному — их-то личный герой был здесь, под боком, победивший и торжествующий.
Ушел за час до рассвета, потому что на рассвете Хранитель должен был вручить ему кошель с крупной суммой денег, а дорога до условленного холма была неблизкой, особенно учитывая, что конь отправился туда еще ночью, наотрез отказавшись пробираться в город. И теперь пришлось идти пешком. И ноги болели.
Ушел за час до рассвета, предварительно заглянув к ней в комнату, окинув взглядом, шепнув "спасибо" и осторожно стащив с толстой шеи приглянувшийся амулет. И здоровенную шкуру, висевшую у двери — чтоб на улице завернуться в нее. У Алекса было немало вредных привычек, от которых он никак не мог избавиться.
Да и не хотел.
Шкура хороша для маскировки. Амулеты же — особенно ведьмовские — уже не раз помогали ему. Ну и возвращаться из загорья без сувенира было бы нехорошо. А магнитиков здесь еще не придумали.
— Ну, а что? — бормотал он себе под нос за неимением рядом коня. — Мне сказали, чтобы кто-то помогал. Вот кто-то и помогал. Не сказали же, как долго надо помогать. И что нельзя воровать амулеты...
В воздухе кружили редкие белые снежинки.
Алекс покидал Феррон в полной уверенности, что никогда больше не вернется в загорье. И уж точно не попрется опять в заснеженные горы.
(По пути)
Дверь распахнулась, громко стукнув в стену.
Оракул поднял голову и тяжело вздохнул. Демонстративно вздохнул, потому выражения лица посетитель не увидел бы: капюшон скрывал.
Дверь с грохотом захлопнулась за Рамором. Он решительно прошагал к столу, ударил в него обеими ладонями — как будто без того мало грохотал. Навис над Оракулом и злобно рявкнул:
— Что ты сделал?!
— Хм... — Оракул окинул его задумчивым взглядом. — Помог страждущей женщине. После ждал ее сестру, которая стояла за ней в очереди. Надо понимать, очередь ты распугал...
Рамор еще раз с силой ударил ладонями по столу и, словно оттолкнувшись от него, распрямился, продолжая грозно взирать с высоты своего роста. Оракул даже пожалел, что он в капюшоне: Рамор ведь совершенно не видит, насколько его не пугают все эти грозные жесты.
— Я о Сакаре, — процедил тот, глядя свысока. — Что ты сделал с ним?
Оракул тихо фыркнул. Как будто это он взвалил на плечи ребенка груз обязанностей лорда, с которыми тот никак не в состоянии справиться. Которые тому вообще не нужны — ему нужно совсем другое, его тянет к другому: к книгам, костям, амулетам и гадальным картам.
А вместо этого приходится брать в руки меч и побеждать в битвах.
Этого никто не мог предвидеть, даже Оракул: что первая же битва Сакара будет такой трудной, и что Сакар победит. Случилось чудо, не иначе. Но как надолго молодому лорду хватит чудес?
Оракул был даже немного рад, что Рамор пришел к нему. Победа Сакара уже стала легендарной. И Оракулу хотелось узнать, каким именно образом она была одержана. Ну, кроме того, что чудом. Сам же Сакар, даже если придет, не скажет. Сакар давно закрылся от всех, замкнулся в себе. И слепец Рамор только сейчас смог это разглядеть.
— Что за побрякушку вы ему навязали на пару со своим безумным охотником? — угрожающе спросил Рамор, когда понял, что ответа на первый свой вопрос не дождется.
— Хорошая побрякушка же, — пожал плечами Оракул. — Он победил? Победил. Всем доказал, что силен? Доказал. Не понимаю причин твоего гнева...
— Ты еще не видел моего гнева! — рявкнул Рамор и стукнул по столу теперь кулаком, да так, что кости с картами подпрыгнули. Оракул покосился на кости, перевел взгляд на Рамора, спросил:
— Не надоело бить стол?
Рамор устало вздохнул, ответил гораздо тише, но все равно сквозь зубы:
— Надоело. Всё надоело, — отмахнулся, прошагал к лавке и бухнулся на нее. Подпер спиной стену, вытянул вперед длинные ноги в тяжелых сапогах, прикрыл глаза. — А этот глупец надоел больше всего. Он и раньше, бывало, вел себя странно, а теперь я вообще не понимаю, кто он такой.
— Он Сакар… — напомнил Оракул.
— Да что ты говоришь! — недобро прищурившись, процедил Рамор.
— И он лорд, — спокойно закончил мысль Оракул. — А что эти два определения между собой не вяжутся, я тебе давно пытался объяснить.
— Всё было нормально, пока ты не притащил своего ненормального охотника, и он не заразил моего лорда!
— Сакар сам решился на битву, — напомнил Оракул. — Охотник прибыл уже после того, как лорд принял решение. К тому же всё началось гораздо раньше. Ты сделал его тем, кем он стал, Рамор. Хватит искать виноватых.
— Ты сам прекрасно знаешь, что только так ему удалось выжить!
