— Как медленно соображает это существо... — пробормотал Рамор, останавливаясь над ним. — До сих пор не понял, что людям нельзя верить.
Говорил он серьезно и тихо, но глубоко в голосе пряталась насмешка. Впрочем, Рамор всегда так говорил.
Оракул же никогда его веселья не разделял, а сейчас — особенно.
— Как мы только что выяснили, — мрачно отметил он, — Алекс не человек. Так что с людьми это существо столкнулось только сейчас. Не учитывая, конечно, тех, с кем оно сталкивалось раньше...
И перебил сам себя, потому что вопросы касательно Алекса волновали его куда больше, чем касательно древнего бога. По крайней мере, где древний бог находится сейчас, Оракул знал. Где Алекс — нет. И это беспокоило.
— Почему никто из нас не понял этого раньше? — спросил он то ли у Рамора, то ли у себя. — Все же слышали историю, как Алекс убил дракона. Кем ещё можно быть, чтоб убить дракона, если не драконом?
— В нашу защиту отмечу, — сказал Рамор, — раньше он ни разу не превращался в летающего монстра и не плевался огнём...
Оракул резко вскочил, замер напротив, сверля Стража взглядом.
— Почему ты думаешь, что это смешно? — холодно спросил он.
— Не это смешно, — хмыкнул Рамор. — Ты смешон в своих беспочвенных переживаниях. Пытаешься что-то выяснить насчёт существа, которого уже и нет. Лучше бы попытался про его коня что-то прояснить, честное слово...
— Конь не так опасен, — ответил Оракул.
Рамор неопределённо хмыкнул.
— Что до Алекса — где-то он точно есть. Его тела не нашли...
— Потому что оно сгорело, — перебил Рамор, отмахнувшись. — Мальчишка же сказал вам всем: нет больше Алекса. А тебе бы не потакать Сакару, а поддержать ребёнка. У него явно мозгов больше.
— В том и дело, — кивнул Оракул. — Нет того Алекса, которого мальчишка помнит и к которому тянется. Есть кто-то другой. Алекс принял свою природу, наверняка и осознал её лишь за миг до того, как принять: я-то помню, каким он был, человек человеком... Вот человека-то как раз и не стало. То, что мальчик не чувствует Алекса... Он не чувствует существа, которое знал он. Которое знали все мы.
— Ладно, — кивнул Рамор. — Даже если так, даже если Алекс стал другим существом, это существо помогло нам. И пропало. А мы нужны Сакару в столице, но вместо этого занимаемся тут невесть чем.
— Ты сам согласился на это, — напомнил Оракул. — Значит, тебе тоже не по себе. Учитывая, что ты согласился не с кем-нибудь, а со мной, значит, сильно не по себе.
— Может, я просто люблю убивать злобных древних богов?
— А как насчёт драконов?
Рамор не ответ, только странно глянул и неопределённо качнул головой.
— Ну да, — легко согласился с ним Оракул. — Помню, сам сказал: дракона может убить только дракон. Но если не идти на поводу твоей извечной кровожадности и не убивать? Если, скажем, помочь вернуться домой?
Рамор поднял бровь.
— Если Алекс действительно жив, — принялся втолковывать Оракул, — и до сих пор вменяем, насколько это возможно в его состоянии, его нужно найти, ему нужно объяснить, что всё не так, как он думает.
Оракул замолчал.
— Давай, продолжай, — раздражённо подогнал Рамор. — Я бы переспросил, но даже не знаю, с ударением на какое слово здесь переспрашивать. Объясняй всё.
— Когда он впервые пришёл ко мне, — сказал Оракул. — Он искал путь домой. Когда Артаг показал ему дом — испугался. Как думаешь, чего? Я думаю, что совсем не доброго и цветущего дома. Нет, Рамор, я думаю, он испугался себя. Сравнил себя с тем, что осталось позади. Представил себя там. И совершенно забыл о том, что я ему говорил. Глупое дитя...
Рамор помолчал, потом уточнил:
— Мне опять нужно переспросить?
— Да, — встрепенулся Оракул. — То есть нет, не спрашивай. Я вспоминал. Я говорил ему о том, что всё может оказаться не таким, как он помнит. Что возможно, он зря ищет дорогу домой. Артаг не видел его настоящего мира — Артаг видел лишь воспоминания ребёнка об этом мире. Алекс ведь был тогда ребенком. И всё вокруг виделось ему иначе. А после случайно попал к нам: драконья кровь, если я всё верно понимаю, дала о себе знать. И потом ещё не раз давала. И неизвестно, когда и каким образом она даст о себе знать в следующий раз.
— Ладно, — кивнул Рамор. — Предположим, в нём есть драконья кровь. Предположим, он теперь может превращаться в дракона. Что выходит? По нашему миру разгуливает некий полу-дракон, решивший не возвращаться к себе. Решивший... что? Сделать наш мир лучше? Убить ещё Горных и прочих дикарей? Так я не против!
— Пока он не решит убрать и нас с дороги, чтобы мир стал ещё лучше, — сказал Оракул. — Именно так себя ведут драконы. Только вот он не отсюда. И не наш мир ему нужно спасать, а тот, его светлый и цветочный, который совсем не такой на самом деле. И в котором, скорее всего, сейчас катастрофически не хватает дракона.
Рамор прищурился:
— Это ты мне говоришь или собрался ему при встрече объяснять? И тренируешься?
Оракул усмехнулся.
— Мне кажется, эта мысль поможет ему принять верное решение.
— И тебе станет легче, если выпроводишь его домой? — спросил Рамор.
— Особенно, если удастся сделать это малой кровью.
— А Сакару что сказать?
