Или не услышал, потому что Ух'эр умел слушать только себя.
И сейчас он говорил дальше:
— Ты один сможешь встать на пути Горных и спасти всех остальных!
— Не-а, — помотал головой Нивен, — я помню, там ещё есть всякие. То ли драконы, то ли чёрт их знает...
— Да нет там никого! — отмахнулся Ух'эр и с трудом поймал палец, который уже забрался на руку, но вместе со взмахом снова чуть было снова не отлетел. Не везло ему сегодня с пальцами. — Никто ничего не может, а главное, не хочет. У них нет героев, Нивен. У них нет надежды, если ты не придёшь.
— Если я приду, — сказал Нивен, — если выпущу хоть на мгновение кого-то из Мёртвых, то не половина загорных жителей окажется в твоём царстве. Все. Вместе с Горными...
Осёкся, прищурился и понимающе протянул:
— А-а...
— А? — переспросил Ухэр.
— Ты этого добиваешься? — спросил Нивен. — Раз началась война, то надо подлить масла в огонь, чтобы полегло как можно больше, да?
Ух'эр широко заулыбался.
Нивен отмахнулся от него и проснулся.
Сел, потянулся, плотнее запахнул плащ, потому что ночью на Сером острове было холодно. И может быть, началась зима. По крайней мере, сейчас Нивену показалось, что с моря тянуло морозным воздухом.
— Думаешь, ему это нужно? — тихо спросил Лаэф.
— Да спишь ты когда-нибудь или нет?! — мысленно возмутился Нивен.
— Сплю, — легко ответил Лаэф, — но не сразу после того, как брат Заррэт грохочет и швыряется молниями.
— Может, он правда хочет спасти жизни? — задумчиво спросила Тэхэ.
Эйра расхохоталась в ответ, и Нивен едва не поморщился. От её смеха, даже когда он звучал внутри головы, закладывало уши и ныли зубы.
А что будет, если такое вот расхохочется на ухо?
Нет, нельзя их выпускать. Хватит с людей Горных, драконов, которые не пойми кто, и прочих монстров.
Эти пятеро — его, Нивена, личные монстры. Ему с ними справляться. Подальше от остального мира.
— Не этого он хочет, — отсмеявшись, прошептала Эйра. — Лаэф прав.
— Что я слышу? — холодно удивился Лаэф. — Когда ты успела поумнеть, рыжая?
Нивен глубоко вздохнул и закрыл глаза.
Через мгновение все затихли.
Иногда Нивену казалось, что их и нет вовсе. Что он сам придумывает эти голоса у себя в голове — чтоб не сойти с ума в одиночестве.
Иногда он прекрасно понимал Ух'эра.
(Шаг 7. Возвращение)
Народ праздновал.
Наверное, примерно так же народ праздновал, когда Алекс победил дракона, но этого момента он не застал, валяясь в постеле под сонными зельями и прочей белибердой, которой под видом лекарств пичкала его мать.
На этот раз начали тоже без него. Ами несколько раз забегала в комнату, запыхавшаяся, пахнущая сладкими цветами, спрашивала, как он себя чувствует, готов ли выйти, и, получив отрицательный ответ, снова улетучивалась.
Чтобы через полчаса вбежать ещё раз.
Глаза у неё горели так, будто замуж выходит, а не к сельским гуляниям готовится. Так, будто уже снова всё забыто, и не валяются вдоль ручья трупы троллей, и Алекс тут живёт давно, и всё у них в семье хорошо.
Будто её перезагрузили. Они все тут такие, вспомнил Алекс. Они всегда легко и быстро перезагружаются. Забывают. Живут дальше.
Будто всё и вправду было не на самом деле. Будто всё было игрой, в которой они выиграли.
Но почему-то именно в тот момент, когда Ами в очередной раз хлопнула за собой дверью и с весёлым грохотом побежала вниз по ступеням, Алекс вдруг очень чётко понял: пора прекращать себе врать. Никакая это всё не игра, никогда не было игрой.
Здесь всё по-настоящему.
А к тому моменту, когда она заглянула к нему в очередной раз, Алекс уже был одет и готов праздновать. Хоть в голове всё ещё гудело и хотелось спать.
Но не пропускать же из-за этого веселье во второй раз!
Как водится в южных землях, столы накрыли прямо на улице. Вытащили на большую вытоптанную поляну у заросшего высокой травой поля, заставили едой и напитками. Наверное, поначалу все сидели за столом, но когда Алекс, ведомый под руку Ами, вышел к ним, гуляния были в разгаре.
Девчонки задорно распевали весёлую застольную песню из сотни куплетов, ритмично хлопая в такт, народ танцевал, кто-то пытался перекричать певцов, кажется, рассказывая о битве, сидевшие за столом разбились на несколько групп, и в каждой группе шла своя оживлённая дискуссия, а ребята помладше возились в стороне, то ли изображая драку, то ли и впрямь решив под шумок выяснить отношения.
И снова пахло цветами и свежесрубленным деревом: несколько пней по краям поляны говорили о том, что её решили расширить на время гуляний. Только запаха гари на этот раз не было.
— Алекс! — радостно заорал кто-то, завидев его.
Алекс помахал в ответ.
Ему навстречу двинулись толпой и сидевшие за столом, и танцевавшие, и барышни, на время оборвавшие ради такого дела свои напевы. Кто-то тут же попытался водрузить ему на голову венок, но венок оказался велик — перестарались или снова переоценили его размеры — скользнул на шею.
Прямо так, в веночных бусах, Алекса едва ли не всем селением и дотащили до стола.
Не успел сесть — а уже протянули несколько мисок, несколько кубков, а кто-то — целый кувшин.
— Неплохо, — пробормотал Алекс.
И принялся за еду.
