Из бежавших перед ним картин — мерцает волшебный фонарь, ветер ерошит светлые волосы Сибилла, испытующий взгляд отца — он вдруг зацепился за одну. Крепость Крыло Ворона, вечер накануне злосчастного рейда, напротив него сидит человек с глазами, из которых глядит ничто.
Песня, которую спел ему Аганнало — «Смерть», отличное имя, не правда ли?… — в тот единственный раз, когда они пили вместе. Оказывается, он запомнил ее дословно. По крайней мере, хоть что-то он помнит и может спеть целиком… хотя бы Песню Смерти…
Девы не из тех, кто строит воздушные замки и предается пустым мечтаниям.
В лицо Азраилю плеснули холодной водой, и он чихнул, как кошка. Глаза его распахнулись, он сел, зашипев от боли в спине и затылке… и оказался нос к носу с давешним златовласым эльфом, сидевшим на корточках с флягой в руке.
Маг, и без того разъяренный после очередного падения с лошади, взбеленился пуще прежнего. Он опять попал в плен!
— Что там? — спросили на синдарине.
— Он очнулся, — ответил эльф, и в палатку вошел человек, оставив полог открытым: стояла ночь, но теперь на всех троих падали алые отблески горевших снаружи факелов.
— Ты хирург? — резко спросил человек на адунайском, но тут заговорил эльф:
— Он говорит на синдарине, браннон Гумлин, — предупредительно произнес он.
Маг повернулся обратно к эльфу. В груди у него клокотал гнев, и несколько мгновений он просто ничего не мог сказать. Только он открыл рот, как дунадан повторил на синдарине:
— Так ты лекарь или нет? Отвечай немедленно!
Азраиль вскочил, словно подброшенный пружиной.
— …Да пошел ты знаешь куда!? — вырвалось у него.
Вместо ответа дунадан, звякнув кольчугой, протянул руку в боевой перчатке и сгреб пленника за ворот рубахи.
Рывком подтянув к себе мага — Азраиль увидел лицо солдата, исчерченное старыми шрамами и глубокими морщинами усталости после тяжелого сражения, — он произнес неестественно спокойным — или просто очень усталым — голосом:
— У меня двадцать с лишним тяжелых раненых. А хирурга убили. И его помощника тоже. Либо ты будешь лечить, либо я зарублю тебя на месте. Понял?
Он выпустил мага, и тот покачнулся.
— Выбирай, — повторил дунадан, положив руку на меч.
Командир — надо полагать, того самого отряда, который тщились обогнать беглецы, — был немолод, с проседью в темных волосах, а глаза его походили на глаза Долгузагара. Глаза человека, который готов убивать.
При воспоминании о Долгузагаре в голове у Азраиля помутилось.
— Да плевал я! — заорал он, брызгая слюной. — Плевал я и на тебя, и на твоих раненых, слышишь?!
Командир ослабил короткий меч в ножнах, не сводя с мага взгляда, и тот поперхнулся. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом Азраиль отвернулся и сел обратно на одеяла.
— Дайте мне подумать, — бросил он, опустив голову на руки, сложенные на коленях.
Краем глаза он уловил движение эльфа: не то успокаивающий, не то просительный жест. Помедлив, дунадан кивнул:
— Хорошо. Но у тебя две минуты, не больше.
И вслед за эльфом он вышел наружу, резко задернув за собой полог.
