«…вы же понимаете, чем мы занимаемся. Здесь все как и в остальной жизни. На сто процентов гладко ничего не проходит, ничего не получается в точности так, как нам бы того хотелось…»
Вчера он пообещал заказчику, что следующее покушение на Женеву завершится успехом. Однако сейчас он уже не был так уверен — полиция работала на удивление четко.
«Мы пересмотрим план и сделаем все как надо. Мы не можем поддаваться эмоциям».
Ни эмоций, ни беспокойства Томпсон не испытывал. Тем не менее предстояло принять серьезные меры сразу по нескольким направлениям. Если газовая атака в особняке убьет Женеву, тем лучше. Но главная цель состояла в другом. Томпсону придется убрать по крайней мере нескольких человек в доме, а также следователей, которые его ищут, и самого заказчика. Убить, превратить в растения, вызвать необратимые изменения мозга — не важно. Главное — устранить их всех.
Томпсон снова проверил концентрацию и внес небольшую поправку, прикинув, как изменится величина рН на открытом воздухе. Руки слегка тряслись… он на минутку замер, выжидая, когда прекратится дрожь.
Щелк…
Мелодия, которую он насвистывал, сменилась на «Лестницу в небо».
Откинувшись на спинку стула, Томпсон стал думать, как занести бомбу на территорию дома. В голову пришло несколько разных идей, пара из которых определенно могла сгодиться. Он снова проверил концентрацию, продолжая рассеянно насвистывать сквозь фильтр маски. Анализатор выдал значение в 19,99394 процента.
Отлично.
Щелк…
Теперь мелодия, звучавшая в голове, была «Одой радости» из Девятой симфонии Бетховена.
Амелию Сакс не раздавило насмерть под земляным обвалом и не разорвало на кусочки артиллерийским снарядом позапрошлого века.
Приняв душ и переодевшись, она сейчас стояла в лаборатории Райма, разглядывая то, что часом раньше вывалилось ей на колени из подземного резервуара.
Это оказалась никакая не бомба, хотя в том, что оставлена вещь была в ночь 15 июля 1868 года Чарлзом Синглтоном, сомневаться не приходилось.
Кресло Райма стояло напротив смотрового стола рядом с Сакс, вместе они разглядывали содержимое картонной коробки с уликами. Тут же, рядом, натягивая на руки латексные перчатки, стоял Купер.
— Мы должны рассказать Женеве, — произнес Райм.
— Неужели? — безрадостным тоном отозвалась Амелия. — Мне лично не хочется.
— Рассказать мне что?
Сакс резко обернулась. Райм откатился от стола и нехотя развернул «Штормовую стрелу», думая: «Вот дьявол! Надо же было вслух это ляпнуть».
Женева стояла на пороге комнаты.
— Вы узнали что-то про Чарлза в том подвале, так? Что он действительно совершил ту кражу? Значит, все-таки вот в чем заключается его тайна!
Райм переглянулся с Сакс.
— Нет-нет, Женева, дело в другом. — Он кивнул на коробку: — Вот, подойди и взгляни сама.
Девушка подошла поближе, остановилась, недоуменно уставившись на землистого цвета человеческий череп. Именно этот предмет обнаружила ультразвуковая акустоскопия, именно он выкатился Сакс на колени. С помощью Вегаса, бриара ее подруги Гейл, она сумела изъять остальные части скелета. Как определил Райм, кости, которые Сакс вначале приняла за доски разбитого сундука, принадлежали мужчине. Очевидно, труп вертикально опустили в колодец, находящийся в подвале таверны «Поттерс-Филд», перед тем как Чарлз устроил поджог. В проекцию звукового радара попала верхушка черепа и торчащее снизу ребро — картинка, очень похожая на бомбу с запалом.
Кости лежали тут же, на столе, в отдельной коробке.
— У нас нет никаких сомнений, что это тот человек, которого убил Чарлз.
— Нет!
— А потом поджег таверну, чтобы скрыть свое преступление.
— Вы не можете этого знать! — выпалила Женева.
— Мы не знаем — верно. Но наш вывод вполне обоснован. — Райм объяснил: — В его письме говорится, что он отправился в «Поттерс-Филд», вооружившись револьвером марки «кольт» — пистолетом времен Гражданской войны. Модели того времени отличаются от настоящих, в которых пули заряжаются со стороны задней поверхности барабана. Тогда порох и пули набивались в каждый патронник спереди.
Женева кивала, не сводя глаз с почерневших костей и зияющих глазниц.
— Мы нашли кое-что о таких револьверах по нашим базам оружия. Ствол у них был 36-го калибра, но во времена Гражданской войны солдаты приспособились заряжать их шариками 39-го калибра. Они несколько больше и плотнее садятся в патронник, что повышает точность стрельбы.
Сакс приподняла в руке маленький полиэтиленовый пакетик.
— А вот что мы нашли в черепе. — Внутри был виден небольшой свинцовый шарик. — Заряд 39-го калибра, который выпустили из револьвера 36-го.
— Но это ничего не доказывает. — Женева не отрываясь смотрела на дырочку в лобной кости черепа.
— Конечно, — благодушно подтвердил Райм. — Всего лишь наводит на мысль, что убил его именно Чарлз. Причем весьма убедительно.
— А кто это был? — спросила Женева.
— Не знаю. Если при нем и были какие-то документы, они либо сгорели, либо истлели в земле вместе с одеждой. Мы нашли эту пулю, маленький пистолет, который он, видимо, держал при себе, несколько золотых монет и кольцо с гравировкой… Мэл, какое там слово?
