— Ну, список бесконечен. Десятки тысяч людей заинтересованы в том, чтобы поправка оставалась в силе. По политическим убеждениям они могут быть как радикалы, так и либералы. По признакам расовой или сексуальной ориентации — члены меньшинств. Защитники социальных программ, медицинских гарантий малоимущим, прав на аборты, прав гомосексуалистов, прав заключенных, прав рабочих… Мы считаем экстремистами правых религиозных фанатиков, матерей, кладущих своих детей на подъездные дороги к абортариям, или тех, кто устраивает взрывы в государственных учреждениях. Но убивать ради принципов могут не только они. В Европе теракты устраивали в основном левые радикалы. Боюсь, не могу предложить ни малейшей догадки.
— Нам требуется как-то сузить круг подозреваемых, — сказала Сакс.
Райм медленно кивал, размышляя, что им следует сосредоточиться на поимке объекта 10-9 и надеяться, что он выведет их на того, кто его нанял. Или найти улики, указывающие на заказчика. Однако он интуитивно чувствовал, что все это тоже важная информация. Если ответа нельзя найти в настоящем, следует обратиться к прошлому.
— Очевидно, заказчику убийства больше нашего известно о событиях тысяча восемьсот шестьдесят восьмого. Если мы выясним, что именно узнал Чарлз, что предпринял, его тайну, правду о краже, у нас появятся зацепки. Мне нужно больше информации о Нью-Йорке того времени: о Холмах Висельника, о кладбище «Поттерс-Филд» — все, что можно узнать. — В голове промелькнуло какое-то воспоминание, и он сосредоточенно сдвинул брови, затем сказал Куперу: — Когда ты в первый раз делал поисковый запрос о Холмах Висельника, то нашел статью о «Сэнфорд фаундейшн».
— Да, точно.
— Она осталась в компьютере?
Мэл Купер всегда все сохранял. Сейчас он вывел статью из «Тайме» на монитор:
— Вот, пожалуйста.
Из статьи Райм узнал, что «Сэнфорд фаундейшн» располагает обширным архивом по истории Северного Вест-Сайда.
— Позвоните тамошнему директору, Уильяму Эшбери, скажите, что нам надо поискать кое-что в его библиотеке, — распорядился он.
— Сейчас сделаю. — Купер снял трубку и после недолгого разговора доложил: — Сказали, что будут рады помочь. Эшбери лично отведет нас к смотрителю архива.
— Кому-то надо туда съездить. — Райм, приподняв бровь, посмотрел на Сакс.
— «Кому-то»? Не помню, чтобы я вытянула счастливую соломинку.
И кто, по ее мнению, должен этим заняться? Пуласки в больнице, Белл со своей командой охраняет Женеву, Купер — технарь-лаборант, Селлитто здесь старший по званию, ему не пристало заниматься скучными мелочами.
— Не бывает мелких мест преступления, бывают мелкие следователи, — укорил ее Райм.
— Как смешно, — кисло ответила Сакс, затем накинула куртку и взяла сумочку.
— Да, и еще, — сказал Райм уже серьезно.
Амелия вопросительно приподняла бровь.
— Нам известно, что мы для него цель. «Мы» — то есть полицейские.
— Не забывай про оранжевую краску, смотри, нет ли поблизости строителей или дорожников… Хотя, зная его, надо за всеми приглядывать.
— Поняла. — Сакс записала адрес «Сэнфорд фаундейшн» и вышла.
После ее ухода профессор Матерс снова просмотрел письма и остальные бумаги, затем вернул их Куперу. Посмотрел на Женеву:
— Когда мне было столько, сколько сейчас тебе, в школах афроамериканскую историю не проходили. Интересно, что там. Курс на два полугодия?
Женева нахмурилась:
— Афроамериканская история? Нет такого предмета в моей программе.
— А по какой дисциплине ты пишешь доклад?
— По языку.
— Вот как? Значит, «черная» история будет на следующий год?
Девушка на секунду замешкалась, затем сказала:
— Я вообще отказалась от этого предмета.
— В самом деле?
Видимо, в тоне профессора Женева уловила нотки укоризны.
— Этот предмет оценивается только как зачет-незачет. Надо всего лишь прослушать курс. Мне такой предмет в аттестате не нужен.
— Ну и вреда в этом тоже нет.
— А какой смысл? — резко спросила она. — Сколько раз можно это выслушивать?.. Дело «Амистада», торговцы живым товаром, Джон Браун, законы Джима Кроу, «Браун против министерства образования», Мартин Лютер Кинг, Малькольм Икс…13 — Она замолкла.
С беспристрастностью профессионального лектора Матерс спросил:
— Всего лишь занудный скулеж о прошлом?
Поколебавшись, Женева кивнула:
— Думаю, да, можно и так сказать. В смысле: на дворе двадцать первый век — пора двигаться дальше. Битвы остались в прошлом.
Профессор улыбнулся, посмотрел на Райма:
— Ну что ж, удачи вам. Дайте мне знать, если еще смогу быть вам полезен.
— Обязательно.
Сухопарый профессор направился к выходу. У двери он обернулся:
— Да, и еще, Женева…
— Что?
— Никогда не задумывалась? Я, как человек, успевший пожить несколько дольше твоего, иногда задаюсь вопросом, на самом ли деле битвы остались в прошлом? — Он кивнул на доску с таблицей и письма Чарлза. — Может быть, просто стало труднее распознать врага?
«А знаешь, Райм, места преступления бывают мелкими.
Я это знаю, потому что передо мной сейчас именно такое».
