— Здесь что-то перечеркнуто, не могу разобрать. Дальше: «Уже стемнело. Я голоден и измотан, терзаюсь, подобно Иову. И все же слезы мои, следы от которых, милая, ты видишь на этой бумаге, происходят не от душевной боли, а от раскаяния в том, какие несчастья я на всех нас навлек. Все из-за этой проклятой тайны! Раструби я о ней на каждом углу, возможно, злосчастья обошли бы нас стороной. Но сейчас уже ничего не исправить. Умоляю, прости меня за мой эгоизм и оказавшееся столь губительным замалчивание правды».
Сакс подняла голову:
— Подписано просто: «Чарлз».
А на следующее утро, вспомнил Райм, была погоня и арест, о которых Женева читала в журнале.
— Единственная надежда? «Навсегда погребена под толстым слоем земли». — Райм снова пробежал глазами письмо, которое Сакс держала перед ним в руках. — Ничего конкретного насчет тайны… И что, интересно, произошло в «Поттерс-Филд»? Это ведь кладбище, где хоронят бедняков и бродяг?
Купер поискал в Интернете. Через несколько секунд он сообщил, что городское кладбище для нуждающихся находится на острове Харта около Бронкса. Тогда остров был военной базой, а кладбище появилось незадолго до того, как Чарлз, вооружившись «кольтом», отправился туда со своей миссией.
— Военная база? — хмуря брови, переспросил Райм. Ему что-то смутно вспомнилось. — Покажите мне остальные письма.
Купер вывел их на экран.
— Вот: там формировали дивизию, в которой служил Чарлз. Интересно, есть ли здесь связь? Что-нибудь еще по этому кладбищу?
Купер повернулся к монитору.
— Нет.
Райм просмотрел доску с записями.
— Чем он, черт возьми, там занимался? Холмы Висельника, кладбище, Фредерик Дуглас, гражданские права, конгрессмены, политики, Четырнадцатая поправка… Какая между всем этим связь? — После продолжительной паузы он добавил: — Давайте-ка пригласим эксперта.
— Разве есть эксперты лучше тебя, Линкольн?
— Я имею в виду не научную криминалистику, Мэл, — ответил Райм. — Речь об истории. Существует несколько дисциплин, в которых я не знаток.
Профессор Ричард Тауб Матерс был высок и сухопар, кожа темная, с красноватым отливом. На голове, как дань былой моде, короткая стрижка в стиле «афро», скромная манера держаться. Одет он был вполне по-профессорски: твидовый пиджак и галстук-бабочка (не хватало только традиционных замшевых заплат на локтях).
Он кивнул Райму, дважды мельком глянув на его коляску, с остальными поздоровался за руку.
Райм время от времени читал лекции по криминологии в местных колледжах, и в таких крупных университетах был гостем не частым. Однако один знакомый профессор порекомендовал ему Матерса, который сам по себе был целый университет. Профессор юриспруденции, Матерс преподавал уголовное, конституционное и гражданское право, вел спецкурсы для аспирантов, читал лекции по афроамериканской истории для старшекурсников.
Матерс внимательно выслушал рассказ Райма о Чарлзе Синглтоне: его участии в движении в защиту гражданских прав, о тайне, о том, как против него, вероятно, сфабриковали дело. Затем Райм поведал о том, что произошло с Женевой.
Профессор потрясенно заморгал.
— Тебя пытались убить?
Женева молча кивнула. Райм посмотрел на Сакс:
— Покажи ему письма Чарлза.
Матерс расстегнул пиджак, надел стильные очки в тонкой оправе. Неторопливо, внимательно прочитал все письма Чарлза Синглтона, кивая время от времени и один раз едва заметно улыбнувшись. Закончив изучение, он снова бегло их просмотрел.
— Удивительный человек. Вольноотпущенник, фермер, служил в Тридцать первом негритянском полку, участвовал в битве при Аппоматоксе.
Он снова принялся перечитывать письма, и Райм едва сдержался, чтобы его не поторопить. Наконец профессор снял очки, протер салфеткой стекла и сказал задумчиво:
— Значит, он участвовал в принятии Четырнадцатой поправки? Интересная получается картина.
Стараясь не выказывать своего нетерпения, Райм спросил:
— Да. И что за картина?
— Я имею в виду полемику, разумеется.
Райму хотелось схватить профессора за лацканы и прикрикнуть, чтобы тот немного поторопился. Вместо этого он только небрежно нахмурил брови.
— Какую еще полемику?
— Небольшой исторический экскурс? — предложил Матерс.
Райм вздохнул:
— Начинайте.
— Конституция Соединенных Штатов — документ, который учреждает американское правительство: институт президентства, конгресс и Верховный суд. Она также предписывает, как мы должны поступать, и имеет приоритет над остальными законами.
