Но покатились они не по земле. Рукавом шныровской куртки Яра проехалась по бетону, несильно коснулась лбом стены и сразу вскочила, убедившись, что ребенок не то что не ушибся, а даже не испугался.
Рядом с Ярой спокойно поднимался на ноги Сухан. Вокруг были стены с проемами пустых дверей и вертикальными линиями желтой пены на стыках плит. Сгоряча Яра бросилась от Сухана к окну – и отшатнулась, увидев внизу казавшийся крошечным двор.
– Осторожно! Парашюты здесь не выдаются! – предупредил Сухан.
Он по-прежнему стоял у стены, скрестив руки на груди, и к Яре не приближался, чтобы ее не пугать.
– Зачем ты меня сюда притащил?!
– Спасал от парня, который к тебе несся. Проще было его убить, но ты почему-то была против.
– Это был мой муж! И несся он к тебе!
Сухан задумался:
– Как все сложно! К девушке несется псих. А может, не к девушке. Может, вообще куда-то несется. По своим делам. Ты ее спасаешь – и оказывается, что это был вовсе не подвиг, а семейное разногласие.
– Да не было никакого разногласия! Отпусти меня! – потребовала Яра.
– Разве я кого-то держу? Лестница вон там! – сказал Сухан.
Яра метнулась в сторону, куда он показывал. Проход на лестницу был заложен мешками с песком. Тут же лежали самострел простейшего образца, так называемый a pied de biche, молот-клевец, инкрустированный и украшенный, и легкая секира с длинным выступом для укола и небольшими ответвлениями для перехвата вражеского клинка. Яра схватила эту секиру, чтобы не быть безоружной, и хотела перелезть через мешки, но вдруг остановилась, что-то сообразив.
Из недр дома слышался глухой рев. Подкатывали волны боли. Бывали мгновения, когда начинало казаться, что ты не на твердом полу, а внутри окаменевшей, временами начинающей оживать медузы.
Яра отскочила от лестницы так стремительно, что налетела спиной на Сухана и вскрикнула, выставив в его сторону острие секиры. Тот послушно отступил, показывая ей, что она врезалась в него сама.
– Занятно, когда тебе угрожают твоим же оружием. Хочется воскликнуть «Это нечестно! Оно же мое! Неужели оно сможет причинить мне вред?». Такое же недоумение испытываешь, когда кто-то едет на твоей машине. Думаешь: как это моя машина может ехать без меня? – сказал Сухан задумчиво.
Потом он вдруг отшагнул в сторону, будто совсем не к Яре. Длинная рука его распрямилась как передняя хватательная конечность богомола, и Яра обнаружила, что секиры у нее больше нет. Ее отобрали, но произошло это так быстро, что Яра не успела даже испугаться. Не оставив секиру у себя, Сухан легко метнул ее, и она вонзилась острием в мешок с песком.
– Не бойся! Добро пожаловать ко мне в гости! Мы на девятом этаже. Так высоко
Человек, потерявший веру, похож на того, кого бьют в темной комнате дубиной, а он не понимает, кто его бьет, не понимает, за что его бьют, и вообще не верит, что его бьют, потому что не видит того, кто его бьет.
Яра поначалу не поверила, а потом вспомнила разгоряченного берсерка с топором, от которого он ее спас:
– И кто тебе это приказал?
Сухан нахмурился:
– Слишком много вопросов. Считай, что это задание я дал себе сам.
– А второе задание? Ты говорил про два… – сказала Яра.
Сухан усмехнулся:
– Ну и память у тебя… Хотя женщины плохо считают только в магазине. А второе задание – уже от другого работодателя. Тиллю очень хочется прикончить Долбушина.
– Он нанял тебя, чтобы ты убил Альберта Федоровича?
– Да.
– И почему же ты не выполнил задание?
Сухан подошел к окну и прислушался к тому, что происходит на улице. Звуки боя то затихали, то вновь начинали доноситься крики и звон оружия.
– Не хочу поймать шальной болт. Да и спешить особо не стоит. Неизвестно еще, выберется ли сам Тилль из этого дома.
– Зачем ты перенес меня сюда?
– Это сейчас самое безопасное место для тебя и для ребенка. Я порой даже живу здесь. Мне нравится щекотать себе нервы. Я раздобыл окна, нашел дверь с коробкой, здесь ничего еще не было установлено, и устроил себе неплохую квартирку.
Яра разглядела стол на кривых красных ножках, антикварного вида стул и красивый, но почему-то уже разваливающийся диван, под спинку которого были подложены кирпичи и деревянные бруски.
– Что за жуткая рухлядь!
– Рухлядь?! – обиделся Сухан. – Королевская мебель! Из Лувра, кстати, стащил. Через изнанку мира крупные предметы не особо проходят. Пока я его проталкивал, что-то там треснуло…
Но Яра на диван уже не смотрела. Она опять заинтересовалась лестницей. Ей почудилось, что ступеньки шевелятся как живые, искажаются, мнутся, меняют форму. Это продолжалось секунду или две.
– Ты видел? – спросила Яра шепотом.
