Она все еще глядела вслед уехавшей машине, опираясь о полуотворенную калитку. Потом что-то другое привлекло ее внимание и заставило повернуть голову. Из соседнего дома вышел человек. Светлые вьющиеся волосы падали на его лоб. Очень большие глаза отражали мир, ход важнейших мыслей угадывался по лицу — размышлений о мире, который весь, до последней травинки и винтика, принадлежал этому человеку, и оставалось только освоить его, как следует. Преобразователь, он стремился вперед, пытливо оглядывая все, что попадало в поле его зрения; встретив взгляд Киры, он улыбнулся, и Кира улыбнулась в ответ так, как не улыбалась еще никому и никогда, и почувствовала, как что-то поворачивается в ее душе, причиняя боль и радость одновременно. Человек поздоровался исполненным достоинства кивком и прошел дальше. Еще не умея как следует ходить, он широко расставлял ноги, иногда с размаху садился на тротуар, но тотчас же поднимался и упрямо шел дальше, волоча за собой какую-то из новейших моделей звездного корабля с отломанным рефлектором и расплющенным жилым отсеком… Кира затаила дыхание и почувствовала, как влажнеют глаза. Потом повернулась и кинулась в дом.
Александр спал сидя, откинув голову на спинку дивана. Кира подошла к нему и тряхнула за плечо.
— Я готов, — пробормотал он, не открывая глаз. — Сигнал? Сейчас… Одну минуту…
— Алька! — настойчиво сказала она. — Да проснись же на миг! Ты мне ничего не рассказал о детях!
Он открыл глаза и поморгал, с трудом приходя в себя.
— Прости… Дети? Что дети? Ах, там? Обыкновенные… маленькие… Смешные…
— Да нет! Слушай, а если бы мы были там… нам дали бы разрешение? Мы могли бы?..
Александр недоуменно взглянул на нее:
— Разрешение? Погоди… А, я совсем забыл… Там ничего этого не надо. Эти проблемы давно решены. Забыл, что тут, У нас, еще существует ограничение…
— Значит, мы сможем?
Но Александр, так и не совладав со сном, опять шумно задышал. Кира отпустила его плечо и села рядом, и почувствовала, как он, не просыпаясь, нащупал ее пальцы и сжал в своих. Кира сидела, улыбаясь. «Архитектор!» — подумала она о себе. Потом нахмурилась.
— Алька! — сказала она вслух. — Но если в эти два месяца ты что-то позволишь себе… Смотри!
Спящие часто улавливают настроение находящихся рядом; странный звук раздался, и Кира взглянула, не понимая. Звук повторился, подобный плеску воды, и на этот раз она сообразила. Александр спал; ему, наверное, снился счастливый сон, и он смеялся во сне, как смеются дети, у которых еще много хорошего впереди.
Ровно две недели назад корабль лежал на круговой орбите, и те из двенадцати человек, кто мог хоть на мгновение оторваться от машин и приборов, толпились у панорамного экрана. Капитан Мак скомандовал негромким, словно сдавленным голосом. Силин нажал рычаг; две боевые ракеты, оторвавшись от корабля, понеслись к полюсу планетки и взорвались там с секундным интервалом. Пламя взметнулось и исчезло; оно погасло, а не утонуло в облаке пыли и мелких осколков, как ему полагалось бы. Частокол скал на полюсе, быстро уходившем из поля зрения, по-прежнему возвышался творением архитектора-абстракциониста, ни одна вершина не изменила очертаний.
— Последние, — пробормотал капитан.
Стало ясно, что садиться надо не там, где рассчитывали, а в том месте, где это окажется возможным. Капитан вопросительно взглянул на Грина; шеф-инженер сморщился и плачущим голосом сказал:
— Неужели нельзя потише? Я не могу думать!
К этому привыкли, все продолжали разговаривать. Тогда Грин подумал и заявил:
— Точность ходов нужна немыслимая, но за моторы я ручаюсь.
Капитан кивнул. Они кружили в плоскости меридиана, каменные пики пролетали внизу, как зубья дисковой пилы.
— Легче найти лысину у Силина, — сострил доктор.
Силин машинально оглянулся и провел рукой по коротким волосам.
— Чтобы сесть тут, надо быть факиром, — сказал капитан.
Никто не отозвался, и они пошли на очередной виток.
Когда надежда была уже на исходе, местечко нашлось — крохотная проплешина на шкуре космического дикобраза. Прошло несколько витков, прежде чем капитан решился на маневр. Они тормозили плавно, уменьшая скорость по миллиметру. Кродер, биотектор, кричал снизу: «Дайте полное охлаждение на биокибы!» Астероид наплывал все ближе, было страшно, как пловцу, которого прибой несет на отвесный кряж, истирающий валы в водяную пудру. Капитан на миг оперся на полированную панель, и на пластике остался влажный след ладони.
Все кончилось благополучно; корабль приткнулся между острыми иглами, хрупкий, точно семечко одуванчика, упавшее зонтиком вниз. Еще с минуту все глядели на экран. Вокруг вздымались скалы, они были теперь неподвижны, но никто не мог сказать это о звездах.
Звезды взлетали над близким горизонтом, словно выстреленные из ракетницы. Они достигали зенита и, так и не рассыпавшись горстью гаснущих огоньков, стекали вниз и падали за скалы. А на смену уже спешили другие.
