Имя Ильи Иосифовича Варшавского золотыми буквами вписано в историю отечественной фантастики. Каждое его произведение — это «миниатюрный мысленный эксперимент, пристальный и внимательный взгляд, проникающий в хитросплетения нашего интересного мира неожиданным изыском мудрого и веселого воображения» (Б. Стругацкий).Герои и события в книгах Варшавского достоверны всегда, независимо от места и времени действия или жанра — будь то интеллектуальная пародия, детектив или межзвездные приключения — поскольку рождены не в литературной мастерской, а в напряженно работающей человеческой душе.
Адмирал–директор, казалось, выпрыгнул из старинной книжки, полной чудесных приключений. Рукава темно–синего мундира были до локтя расшиты галуном, два ряда металлических пуговиц, украшенных силуэтом кита, сияли отраженным светом ламп, седую голову венчала фуражка с лакированным козырьком, окаймленным золотым шнуром. Мясистые щеки с синими прожилками подпирал воротничок крахмальной рубашки с тщательно повязанным черным галстуком.
Перед лицом этого фантастического великолепия Зигмунд Ланис сильнее обычного почувствовал свою незначительность в мире, где все сколько–нибудь стоящее внимания делали взрослые. Машинально, как бы ища поддержки, он вцепился в рукав деда.
Старый Ян Ланис тоже принарядился по случаю торжества. Сегодня он сменил традиционный оранжевый комбинезон китобоя на морской китель, ставший ему уже слишком широким в плечах.
Знг незаметно потерся носом о рукав кителя и с удовольствием вдохнул запах нафталина, смешанный еще с чем–то, чем пахнут только очень старые вещи.
— Это будет отличная охота! — сказал адмирал–директор. — В поиск включены двенадцать флотилий. Надеюсь, что ему от нас не уйти.
Ян кивнул головой. Как все китобои, он был немного суеверен и не любил предугадывать события.
— Кит ваш, Ян, — продолжал адмирал. — Думаю, лучшего подарка мы вам сделать не могли. Как вы к этому относитесь?
— Конечно, но мне, право, неловко…
— Чепуха! — перебил адмирал. — Человек выходит на пенсию один раз, и долг товарищей достойно отметить это событие. Прошу! — он указал на вращающееся кресло перед пультом. — Я буду у себя в каюте. Сообщите мне, когда кит войдет в зону поражения.
Адмирал–директор повернулся и вышел из рубки, широко расставляя негнущиеся ноги.
— Садись, малыш! — Ян вытащил из–под пульта укрепленное на шарнирах сиденье. — Сегодня ты увидишь охоту, о которой не стыдно будет рассказывать внукам. Дайте район! — нагнулся он к микрофону.
На экране появилось изображение карты.
— Узнаешь? — спросил Ян.
Несколько секунд Зиг вглядывался в очертания материков.
— Вот это… кажется… Гренландия, — неуверенно сказал он, ткнув пальцем в экран.
— Верно! А это?
— Это?.. Не знаю.
— Шпицберген. А вот — Чукотка. Ну что ж, посмотрим, где может быть наш кит. Дайте последние данные! — снова сказал Ян в микрофон.
На маленьком экранчике слева появилась колонка цифр.
— Так… — Ян ввел данные в счетную машину и нажал красную клавишу.
По экрану поползла голубая линия, замкнувшая акваторию на карте в несколько тысяч квадратных миль.
— Вот в этом кольце его нужно искать.
— Почему? — спросил Зиг.
Ян взял с пульта указку, точно такую, какой в школе пользовался учитель географии.
— Вот здесь локационные буи зафиксировали прохождение кита три часа назад. Вот тут он был спустя еще два часа, тут он изменил направление, но как бы он ни петлял, из этой зоны выбраться ему не успеть. Понятно?
— А если он нырнет?
— Все равно от нас ему не уйти. Он должен подниматься на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Сейчас мы начнем игру, — Ян откашлялся. — Китобойным флотилиям занять исходные позиции! — в голосе деда появились незнакомые Зигу повелительные интонации. Вот так, вероятно, в древности капитан фрегата давал команду приготовиться к бою.
— Скоро ты их увидишь, малыш, а пока придется немного подождать. Все делается не сразу.
Ян достал из кармана старую трубку с изглоданным мундштуком и кожаный кисет.
Зиг попытался втянуть ртом клуб ароматного дыма, но тот умчался вверх, подхваченный струей кондиционированного воздуха.
— Он хищный, этот кит?
— Вряд ли, — усмехнулся Ян. — Я уже не помню, когда последний раз видел зубатого кита. Им сейчас нечего жрать в океане. Раньше, когда еще была рыба, изредка попадались. Нет, это обычный усатый кит, питается планктоном.
— Зачем же их тогда убивают?
Ян сделал подряд несколько затяжек.
— Как тебе объяснить? Когда–то был промысел. Китовый ус, ворвань, мясо. Теперь все это гроша ломаного не стоит. Век синтетики. То, что делается на заводах, лучше и дешевле. Скоро наши флотилии пойдут на слом. Слишком дорого они обходятся, да и китов уже почти не стало. Может, этот последний.
— Тебе жалко?
— Конечно! Спроси меня, какой момент лучший в моей жизни, и я отвечу: тот, когда я вижу в прицельной рамке кита.
— Почему?
— Это трудно рассказать, нужно самому попробовать. Китобойное дело — настоящее мужское занятие. Вот я — человек, козявка по сравнению с китом, но в моих руках техника, электронные приборы, корабли, ультразвуковые торпеды, нейтронные пушки. Я царь природы, а он… словом, сам увидишь.
Зиг почувствовал легкую тошноту. Он слез с сиденья и подошел к иллюминатору. Линия горизонта, разделяющая маслянистую поверхность океана от тусклого серого неба, медленно покачивалась в бронзовом кольце. Зиг поднялся на цыпочки и взглянул на гладкие валы, похожие на спины исполинских животных. Где–то там, в безжизненной толще воды, блуждал обреченный Левиафан.
