Но это было далеко не все. Встреча представителей двух цивилизаций могла и должна была привести к неисчислимым и благим последствиям. Земля, ее цивилизация, помогла бы гостям акклиматизироваться на любой из планет, которые можно было предоставить в их распоряжение, так как изменение знака целой планеты, безусловно, даже для цивилизации антизвезды явилось бы непосильной задачей. В свою очередь, гости, накопившие громадное количество научных и технических знаний и открытий, готовы были поделиться ими с Федерацией.
Нет, не несчастными скитальцами возвращались на Землю люди «Кита»; они везли на родину подарок, ценность которого оценят, вероятно, лишь в далеком будущем. На Землю возвращалась самая удачливая, самая результативная из всех звездных экспедиций последних лет, а может быть — и всех времен.
Земля уже знала. Она готовила встречу. Формулы Карачарова, скорректированные учеными с антипланеты, были переданы по связи, и первые группы инженеров успели вылететь в намеченную точку космоса, где предстояло смонтировать устройства для преобразования «Кита» и всего, что находилось на его борту.
Люди с нетерпением ждали встречи. Однако скучать и томиться было некогда: записи, фотографии, образцы, полученные ими в гостях, обрабатывались, систематизировались, приводились в порядок. Работы было столько, что окажись тут вдвое больше людей — и то у них не оставалось бы свободного времени.
Люди не забыли о пережитом. Но они стали теперь иными. Пройденное закалило их, а открытое сделало мудрее. Они научились ваять свою судьбу.
Таков был финал истории «Кита» — достойный финал.
— Капитан! — сказал Истомин. — Считаете ли вы, что рассказанное мною невозможно?
— Не знаю, — честно ответил Устюг. — Принципиально, конечно, это не исключается. Но вероятность, по-моему, крайне мала.
— Пусть так! — почти выкрикнула Инна. — Но если мы не убедимся своими глазами — хотя бы в том, что ничего этого нет, нет планет, нет культуры — мы никогда не простим себе этого: ведь какая-то доля вероятности все же остается!
— А если и в самом деле это так? — спросила Зоя. — Если единственный выход для них заключается во встрече с нами, а мы уклонимся?
— Интересно будет посмотреть, во что они играют, — подумал вслух Еремеев. — Наверное, что-то похожее на футбол у них есть. Не может не быть, если только у них есть ноги.
— Капитан! — воскликнул Истомин. — Если возможность предоставлена нам, зачем отдавать ее? Разве мы — не такие люди, которые становятся героями?
В этом капитан сомневался. Однако промолчал.
Люди ждали ответа, а он молчал. Да, это было заманчиво, беспредельно заманчиво, и молодостью пахли предсказания Истомина: запах неизвестных трасс, лихих посадок, бесшумных шагов разведки шел от них. И все же…
Он вспомнил, что тогда, когда все это было в его жизни, он еще не был капитаном, и право решать принадлежало не ему, а тем, кто был старше и опытнее.
— Нет, — решительно сказал Устюг. — Я должен сохранить ваши жизни — и сохраню. Я не допущу излишнего риска.
— Сохраните — для чего? — крикнула Мила.
— Для чего живет человек? — вопросом ответил капитан.
— Ради детей! — ответила молодая женщина.
— Чтобы творить, — пробормотал Истомин.
— Для любви, — неловко усмехаясь, проговорил Нарев.
«Чтобы играть», — подумал Еремеев, но промолчал.
— Чтобы быть счастливым, — сказала Инна решительно.
— Так, — подвел итог капитан. — Благодарю за информацию. Ваши мнения мне ясны. Но я считаю, что человек живет для того, чтобы выполнять свой долг. Я знаю, в чем мой долг, и я его исполню.
— Что вам дает право ставить ваше понимание выше всякого другого? — требовательно спросил Нарев.
— Закон, — спокойно ответил Устюг.
— Да, — сказал молчавший до сих пор Петров, и неожиданная твердость прозвучала в его голосе. — Можно говорить что угодно, но все должны подчиняться закону. Потому что, как только мы перестанем делать это, мы погибнем — и как общество, и как люди.
— Громко сказано, — проговорил Нарев, и нотка высокомерия проскользнула в его голосе. — Но не разъясните ли вы нам, какому закону мы должны подчиняться? Существующему на Земле?
— Естественно.
— Но разве мы на Земле?
— Законодательство сохраняет силу в пределах всей нашей цивилизации.
— Нашей цивилизации, — повторил Нарев с горечью. — Наша цивилизация насчитывает лишь одну планету, имя которой — Кит. Население этой планеты составляет тринадцать человек, включая нас с вами. И к цивилизации Земли планета Кит давно уже не имеет отношения. Неужели вы до сих пор не поняли, что все, что было действенным на Земле, для нас — звук пустой? Мы живем ныне в своей вселенной. Мы все — не люди, мы — антисущества. Для нас, уважаемый согражданин, существует только этот мир с его четырьмя стенами, и у нас нет никаких законов, кроме тех, какие установим мы сами, потому что у нас здесь иная жизнь, иная логика, иные понятия о добре и зле…
— Это слова, — вмешался капитан. — Только слова.
