— Не вижу, штурман, да ты не бойся. Что было возможно, то сделано. А от невезения нет лекарства.
Луговой знал, что инженер говорит искренне: он не умел утешать, не будучи уверен сам.
— Добавим еще?
— Давай. Но так, чтобы можно было глядеть и разговаривать.
— Я думал — наоборот, чтобы в голове помутилось и ничего уже не соображать…
— Брось. Не солидно.
— Будь по-твоему, — сказал Луговой.
Они помолчали. Потом Рудик сказал:
— С таким ускорением двигатель все равно полетит часа через полтора. Ничего не теряем.
— Не все ли равно?
— Я просто так. А красиво будет, наверное. Жаль, что никто не увидит со стороны.
— А, фиг с ними, — сказал штурман. — Не увидят — ничего не потеряют. Мне было бы жутко. Не люблю кремации.
— Хороший корабль, — сказал Рудик.
— Машина хоть куда.
— И батареи дотерпели до конца.
Сирены снова изменили тональность. Излучение прорвалось в третью палубу.
— Другой давно уже был бы насквозь.
— Давно-о. А этот еще разгоняется…
Оба одновременно взглянули на интегратор.
— Хорошая скорость.
— Выскочили бы мы подальше, — сказал штурман, Успели бы отвернуть. Но — что поделаешь. В этом мы не вольны.
— Теория вероятности, — сказал инженер. — Если все время везет, то рано или поздно должно крупно не повезти.
Светило заняло уже больше половины экрана. Инженер перегнулся со своего места, — раньше там сидел штурман, — И выключил сирены.
— Мешают говорить.
— Молодец. А я и не подумал.
— Теперь все равно.
— Хорошо тянут моторы.
— Да.
Они умолкли, прислушиваясь к новому звуку: словно где-то кипела под высоким давлением вода.
— Нос, — сказал инженер. — Микровзрывы.
— Через час будем в зоне короны. Заполыхаем со всех сторон.
— Я же говорю — выйдет красиво.
Они сидели, не глядя, друг на друга, но ощущая присутствие другого всем своим существом.
— У тебя нет никакой музыки под руками?
— Нет. Знаешь, Рудик?
— Что?
— Я тебя люблю.
— И я. Ну, ладно. Давай споем?
— Это хорошо. Давай.
Они запели — негромко, теперь сирены не мешали. Далеко внизу шумели двигатели. После второго куплета инженер сказал:
— Третьего не хватает. Разбудим?
— Как? Я уж думал. Он отключен. И кокона не открыть.
— Все равно. Настоящий капитан не может не проснуться, когда корабль гибнет.
— Он пришел бы.
— Как же он придет, когда идем с ускорением? Ну-ка выключи на время…
Капитан ворвался в пост, на ходу затягивая замки на куртке. Он взглянул на экран, на людей. Все понял.
— Дураки, — сказал он. — Дерьмо!
— Ладно, — буркнул штурман. — Теперь уже не стоит.
Капитан Устюг знал, что всегда стоит. Он на миг прикрыл глаза. Потом обвел взглядом приборы.
— Инженер, почему не на своем месте? Мигом! — И скомандовал: — Всю тягу, сколько есть!
Светило закрывало весь экран.
Капитан увеличил тягу до предела. Скорость стремительно росла.
Машина мчалась к пылающей звезде. Луговой сначала глядел, не понимая, потом закрыл глаза: ослаб, передав ответственность, да и звезда была ужасна. Капитан напряженно смотрел на интегратор.
— Обшивка начинает протекать, — предупредил Рудик уже из своего поста.
— Уже недолго.
— Ты что придумал?
— Неясно? Специалист! Как с энергией?
— Норма.
— Заряд батарей?
— Приняли до полного.
Вода клокотала уже совсем рядом — клокотала и шипела, точно обрушиваясь на раскаленные камни.
— Батареи! — крикнул капитан.
— Есть батареи!
— Даю!
Он почувствовал, как дрожь прошла по кораблю.
— Полную!
Светило было уже не рядом — оно было со всех сторон.
Капитан крикнул:
— Все шесть разом! Иначе не успеть…
Грохот. Лязг. Скрип металла. Пламя за бортами. Клочья пламени мешаются с клочьями тьмы. Стремительно растет температура. Сейчас не до нее: некогда. Сработают ли батареи? Ослабленные, поношенные…
Клочья вихрились на экранах. Потом наступила тишина. Погасли угрожающе мерцавшие табло.
За бортом, судя по экранам, была черная глубина. Капитан вгляделся в нее и почувствовал, как начинает кружиться голова.
— Рудик… — вяло позвал он.
— Тут. — Ответ пришел не сразу.
— Выскочили…
— Батареям плохо. Секунды, может быть, минуты им жить.
Головокружения как не бывало. Батареи сдадут — значит корабль снова вынырнет в нормальном пространстве. А там — звезда. Тут, в сопространстве, ее нет. Но стоит выскочить обратно…
Есть один выход. Может быть, есть. Этого никто никогда Не пробовал. Но им поминутно приходится делать что-то, Чего до них не делал никто.
Включить двигатели в сопространстве. Неизвестно, правда, Как отнесется к этому сопространство. Но выбирать не из чего.
Альтернативой любому рискованному действию было — сейчас, сию минуту, вынырнуть если и не в центре светила, то в опасной близости от него, вспыхнуть, сгореть, разложиться на атомы, превратиться в раскаленный газ…
— Рудик, как машины?
— В полном!
— Луговой, общее направление? Каким было принципиальное направление, когда ты вынырнул около звезды? Штурман!
— В общем… стояли в направлении Солнечной…
— Даю тягу!
Капитан решительно вытянул руку.
