— Да ты не отвлекайся, работай, если нужно — старясь оставаться серьезным, произнёс Егор.
Однако от таких слов в свой адрес Вовка покраснел еще больше, и вдруг совсем опустил глаза.
Все было ясно. Ну, конечно же, тот втихаря точил железки для каких-то своих целей, и совсем не ожидал, что такое высокое начальство застукает его за этим занятием.
Егор взял в ладонь одну из выточенных Вовкой деталей и поднес к свом глазам, изучая.
— Похоже на рукоятки верньеров для тонкой настройки, — Егор уже не притворно, а на самом деле удивился тому, что увидел — да у тебя, брат, всё по серьезному.
Егор старался говорить доверительным тоном, пытаясь расположить к себе незадачливого работника. Затем он аккуратно сгреб остальные детали в ладонь, подстелил какую-то относительно чистую бумажку на стоящий поблизости засаленный стул, уселся и принялся изучать их по порядку, поворачивая перед своими глазами.
Вовка засопел, но уйти никуда не мог, словно прилипнув к месту после того, как он закончил расточку деталей на станке.
— Значит, вот, сколько в тебе талантов, а ты это скрываешь — улыбнулся Егор, стараясь быть открытым для общения.
— Каких еще талантов? — похоже, Вовка как-то не очень был расположен к подобным откровениям.
— Ну, как, каких? Вон, линзы точить из чего попало, уже умеешь, так теперь, оказывается, еще и железки всякие на станке изготавливаешь.
Потом, глядя на насупившегося Вовку, Егор добавил:
— Я ведь вовсе не ругать тебя пришел, Володя, а просто узнать, как твои дела с телескопом продвигаются.
Похоже, слова Егора как-то не шибко проникли в душу стоявшего перед ним рабочего. Однако он уже не опускал своих глаз, а просто молча смотрел на своего начальника, словно не зная, как вообще вести с ним разговор.
«Вот незадача — думал Егор, всё больше убеждаясь в провале своей тактики по ведению диалога — наверное, не стоило ему начинать беседу таким образом».
Он хотел, было уже подняться со стула и пойти дальше по своим делам, чтобы позже попытаться зайти сюда снова, но Вовка сам вдруг заговорил:
— Верньеры для подстройки мне уже не нужно делать. Я из старого будильника механизм приспособил для выставления нужного угла. А здесь я только колесики выточил, рукоятки, то есть…
— Хм, это ты здорово придумал — искренне удивился Егор и вскинул брови. Надо же, шестерёнки будильника вместо верньера… никогда бы не догадался.
Вовка вдруг расцвел в обезоруживающей улыбке, а Егор, чтобы как-то развить свой успех в разговоре, добавил:
— В моем детстве у меня был друг, который всегда был мастером та подобные штучки. Такое мог придумать, до чего никто из нас, его товарищей, в жизни бы не догадался. И чего он только не мастерил у себя в квартире!
Затем он как-то вдруг осекся, опасаясь, что может наболтать лишнего, и прокашлялся в кулак. Ведь сейчас он говорил именно про Вовку — того самого Вовку, который остался там, в прежней реальности Егора, но который, вопреки этому странному факту, был одновременно живым и настоящим, стоя сейчас прямо перед ним.
Видимо, собеседник Егора почувствовал некоторую неловкость момента, и решил попытаться исправить ситуацию. Вовка и здесь оставался самим собой. Он всегда очень тонко чувствовал любого собеседника, и всегда старался быть чутким в любых разговорах. Его попытка пойти на встречный контакт с любопытным начальником была, с одной стороны, чудесным и замечательным шагом, но с другой — Егор чуть не закашлялся, когда услышал Вовкин вопрос:
— Наверное, ваш друг был интересным человеком. А как его звали?
Но Егора не так-то легко было вывести из равновесия. Он поморщился, затем пробормотал какое-то первое пришедшее на ум имя и тут же перевел разговор в прежнее русло.
— Ты мне лучше скажи, по какой схеме собираешь свой прибор? — спросил он у по-прежнему переминающегося с ноги на ногу у токарного станка Вовки.
Тот вдруг отчего-то засуетился, затем полез в карман рабочего халата и вытащил стопку каких-то затертых и измазанных листков, и тут же протянул их Егору.
Егор взял бумаги и стал их рассматривать. Вовка встал у него за спиной, приготовившись комментировать всё по порядку.
— Это я скопировал из одной книжки по телескопам — стал говорить он теперь уже более уверенным голосом — Там разные схемы были, но эта показалась мне достаточно подробной и не такой сложной, как другие.
