Дэвид вышел навстречу О'Рейли. И только тогда увидел, что у противника огромные плечи, широкая грудь и мускулистые руки. К тому же американец был обессилен после схватки с волнами, да и понимал, что, даже в лучшей своей форме, никак не ровня О'Рейли. Но если его убьют, то судьба Кристи на острове окажется поистине ужасной. И это наполнило душу Дэвида диким отчаянием и остервенением.
Он неожиданно выбросил вперед кулак левой руки, вложив в этот удар всю свою силу, и тот со всего маху врезался в челюсть О'Рейли. Ирландец покачнулся. Тогда Дэвид подскочил к нему и врезал противнику правой, точно так, как и левой, прямо в лицо. О'Рейли снова покачнулся, пытаясь сохранить равновесие.
Дикий вой раздался из толпы. В глубине души Дэвид понимал, что он сделал все возможное, но ему так и не удалось сбить противника с ног. Как медведь, охваченный яростью, покачивая головой, словно пытаясь прочистить зрение, рыжий бросился вперед. Дэвид попытался обойти его, но нога его поскользнулась на гравии. Потом последовал страшный удар в челюсть, и все поплыло в красном тумане. А потом он смутно осознал, что лежит на спине на влажной земле и что-то горячее и липкое стекает у него с уголка рта. А О'Рейли стоял над ним, рыча.
— Вставай! Вставай, прежде чем я изобью тебя лежачего до полусмерти!
— Дэвид! — в голосе убитой горем Кристи слышалось страдание. Дэвид распознал ее голос сквозь туман, затянувший его взор.
Шатаясь, американец поднялся на ноги и рванулся вперед. Страшный удар обрушился на его лицо, и он упал на колени. Мозг был словно в огне, в теле не осталось ни капли силы.
— Дэвид! — этот мучительный крик снова пронзил оцепеневшие душу и тело, заставляя снова бороться.
Через багровый туман он увидел О'Рейли, рычащего ему в лицо. Дэвид вздрогнул, словно пьяный, всем телом, а потом попытался ударить противника. Ирландец вскрикнул и пошатнулся, схватившись за солнечное сплетение.
— Прикончи его! — крикнул из толпы фон Хаусман.
Дэвид призвал последние искры силы и ткнул кулаками
в смутно маячащее перед глазами лицо О'Рейли. Те со всего маха ударили во что-то твердое, он ощутил жгучую боль в разбитых пальцах. А потом толпа дико взвыла: О'Рейли повалился на землю, буквально рухнул, уставившись в пустоту отсутствующим взглядом.
Дэвид споткнулся, когда фон Хаусман подвел к нему Кристи. Он едва стоял на ногах, но попытался успокоить рыдания жены. Неожиданно огромная рука схватила его за плечо и резко развернула. Американец оказался лицом к лицу с одним из озверевшей толпы — чернобородым русским с волчьим лицом.
— Теперь тебе придется драться со мной за эту девку, — объявил тот. — Я тоже ее хочу!
Аицо фон Хаусмана вспыхнуло от гнева, он воскликнул:
— Нет, Бардофф! Ты хочешь его убить! Ты не можешь…
Тот с рычанием отодвинул Кристи в сторону, и толпа
оборванцев радостно взвыла, предвкушая новое кровавое зрелище.
— Ты станешь драться, или я заберу ее! — рявкнул русский, подступая к Дэвиду.
Халфдон Хаспер, огромный норвежец, шагнул вперед, зло сверкнув глазами.
— Если ты попытаешься что-то сделать, то будешь иметь дело со мной! — предупредил он Бардоффа.
— И со мной! — рявкнул фон Хаумен.
— Да и со мной тоже! — рявкнул третий, дрожащим голосом. Это, как ни странно, оказался рыжий О'Рейли, который, шатаясь, поднялся на ноги. Лицо его было окровавлено, но взгляд буквально пожирал русского. А потом, совершенно неожиданно, прорычал: — Клянусь, этот парень побил меня, и теперь я встаю на его сторону.
Бардофф яростно заорал, обращаясь к толпе:
— Неужели вы позволите им это сделать?! Почему бы нам не забрать у них женщину?!
— Да, давайте заберем ее! — возопил кто-то грубым голосом.
Дэвид, покачиваясь, с трудом стоял на ногах. Он видел, как фон Хаусман и Хаспер, как и О'Рейли, взяли копья наизготовку. Оборванцы во главе Бардоффом бросились на них. Кристи закрыла лицо и прижалась к плечу Дэвида. А потом вдруг произошла странная, страшная вещь.
Русский вдруг осекся, его тело оцепенело, словно обратилось в камень. Затем он медленно, механически повернулся и двинулся странными, жесткими шагами в сторону черных скал. Вышагивая столь странным образом, он неожиданно обернулся и с отчаянием в голосе закричал:
— Учитель! Он повелевает мной, зовет меня!
Толпа отшатнулась в ужасе. Дэвид увидел, как кривится лицо несчастного Бардоффа, который против собственной воли, словно автомат, шагал в сторону скалы.
— Боже мой! — выдохнул фон Хаусман, побледнев. — Еще одного из нас призвал Владыка!
— Спасите меня! — дико заорал уходящий русский. — Спасите меня от Владыки!
Но ни один человек не шагнул в его сторону — все отскочили назад в ужасе, попятившись в сторону хижин. А русский, все еще пытаясь бороться, все тем же жутким шагом, двигаясь, словно марионетка, начал подниматься вверх по крутой тропинке, карабкаясь к замку.
