Тут он, оборвав сам себя, повернулся и еще раз крутанул винт, раз… два… пока мотор, подхватив движение, затрещал, запев могучую песню. А в следующий миг он вскочил на сиденье позади пилота, и самолет медленно покатился по берегу, нацелившись носом на юг.
Через несколько мгновений они уже были в воздухе, но да их аэроплан оторвался от земли, разом поглядели назад. Там, далеко внизу, остался ужасный остров — темно-коричневая масса на фоне серого моря. На водной равнине сверкали слепящие огоньки — отсветы восходящего солнца. И точно такие же освещали многочисленные металлические купола, которые долгие эпохи угрожали человечеству…
Доктор Говард попросил меня подготовить краткий отчет о космических посетителях, поэтому я, Стэнли Рэнсом, попробую написать краткий очерк о моих контактах с ними.
Это было в конце июня. Вначале я непосредственно ассистировал доктору Джейсону Говарду. Он преподавал на кафедре аэронавигационной науки в Готэмском университете, и его вклад в продвижение воздушной навигации принес ему успех как в научных, так и в коммерческих кругах. В течение двух лет я являлся его помощником.
К концу того особенного июньского дня он вошел в лабораторию, где я проверял предел прочности нового сплава, и вручил мне свернутую газету.
— Вы видели это, Рэнсом? — вопросительно произнес он. — Они трубят об этом по всему городу.
— Я надеюсь, что вы не сорвали мне полностью хороший тест, чтобы обратить внимание на последнее убийство, — пошутил я и развернул газету. Но когда в глаза мне бросились черные заголовки, улыбка исчезла. Сообщения буквально вопили:
Вслед за этим речь пошла о катастрофе, которая произошла на рассвете того дня. Маннлертаун, крупный сельскохозяйственный центр в восточной Айове, проснулся на заре от сильного ветра и ревущего звука, доносящегося с востока.
Перед изумленными наполовину разбуженными людьми, которые повыпрыгивали из кроватей, предстала странная вещь. Это был ужас, землетрясение и уничтожение всего вокруг
одновременно. И это нечто двигалось по городу с огромной скоростью. Полоса разрушенных зданий протянулась за ним через весь Маннлертаун. Гигантский ковш с ревом развернулся на запад, а затем сразу исчез.
Через несколько минут на опустошенных улицах города появились любопытные и перепуганные люди. Но те, кто, наконец, вышел, были парализованы изумлением и ужасом, заметив полосу разрушения, которая была как будто прочерчена поперек северной части города.
Она походила на гигантскую траншею, или канал, вырытый в земле каким-то сверхчеловеческим инструментом, в четверть мили в ширину и почти такой же в длину. Полоса начиналась на открытой области в трех милях на восток от Маннлертауна и заканчивалась на хрупких пригородных постройках в миле от города к западу.
Здания, люди, деревья, заборы, дороги — все, что находилось в пределах следа, оставленного неизвестным разрушителем, исчезло, словно было унесено в космос. Оставалась только открытая солнцу широкая рана на поверхности Земли!
Что вызвало этот катаклизм? Здесь нельзя было найти никакого определенного ответа, но геологи и другие ученые, посоветовавшись между собой о природе катаклизма, пришли к общему мнению. Это могло быть вызвано, заявили они, каким-то гигантским метеоритом, который задел поверхность Земли и мимоходом пропахал большую борозду.
Закончив читать, я посмотрел на доктора Говарда, охваченный ужасом оттого, что было описано в этой статье:
— Ужасная вещь, конечно…
— Мало того, что ужасная, так еще и непонятная, — подхватил он.
— Но ведь вы не сомневаетесь, что это была работа метеорита, не так ли? — спросил я.
Он покачал головой.
— Как можно такое утверждать? Если это сделал метеорит гигантского размера, то где он сам? Метеориты не задевают Землю, а затем не исчезают бесследно.
— Возможно, и нет, — произнес я с сомнением, — но в этом случае ученые говорят довольно уверенно. И, в конце концов, какое другое возможно объяснение данному явлению?
На это он ничего не ответил, хотя я видел, что доктор не уверен. Вместе с тем я не удивился, когда Говард той ночью заказал билеты до Маннлертауна на чикагский экспресс. Мне он только сказал, что желает сделать краткую оценку картины бедствия, чтобы проверить собственные идеи. Выходит, у него остались некоторые сомнения.
Доктор Говард вернулся из Маннлертауна двумя днями позже. Единственное, что он мне сообщил: его исследования оказались успешными.
Больше ученый ничего не сказал, и я, полагая, что осмотр места происшествия опроверг все его сомнения, воздержался от каких-либо расспросов. Только после второго катаклизма, днем позже, я вместе с остальной частью мира узнал, какие мысли у него появились.
