Вторым от Японии акт подписывал начальник генерального штаба генерал Йосихиро Умецу. Он до последнего сопротивлялся признанию поражения и настаивал на продолжении сопротивления, подчинился он только прямому приказу Хирохито. По словам присутствовавшего на палубе "Миссури" будущего Пулитцеровского лауреата Теодора Уайта, бывшего тогда военным корреспондентом, "у Умецу было лицо человека, которого легко ненавидеть." Между прочим, Умецу отказался сесть и подписывал акт капитуляции стоя:
Потом акт был подписан Макартуром как главнокомандующим силами союзников и адмиралом Нимицем как представителем США:
А за ними подписали и все остальные делегации. Японцев проводили с дека, потом к трапу, однако Макартур продолжал стоять и делегации не расходились. Пока они там чего-то ждут, давайте опять вернёмся к символике, к тому, чем одно государство без слов разговаривает с другим.
Итак: сразу бросается в глаза та же деталь, что и на фото Макартура и Хирохито - японцы были при параде, однако все американцы были одеты в рабочую форму, в ту форму, в которой они воевали, "работали". Позже, в этот же день, и там же, на палубе "Миссури" будет проходить церемония награждений и уж там они будут при всём параде, всё будет "с честью", по протоколу. Друг другу они будут оказывать все положенные знаки уважения.
Первое, что, поднявшись на дек, увидела японская делегация был доставленный из Вашингтона флаг коммодора Перри с тридцатью одной звездой:
Англичане, пытавшиеся тоже пристроиться к торжеству, привезли с собою на "Миссури" какой-то необыкновенный столик красного дерева, настаивая на том, что документы должны подписываться именно на нём. Под тем предлогом, что английский столик слишком маленький и папки с документами на нём не уместятся, американцы английский столик убрали с глаз долой, а вместо него притащили стол из матросской столовой и накрыли его скатертью из кают-компании со следами свежепролитого кофе.
Для того, чтобы понять как серьёзным государством расписываются сценарии такой сложной процедуры как подписание акта капитуляции и каким деталям уделяется внимание, нам следует вернуться в день, процедуре предшествовавший.
Американцы отобрали двадцать человек матросов разной комплекции и разных физических кондиций, и, поочерёдно засовывая им в штанину ручку от швабры, заставили их в таком виде подниматься с подогнанной к борту моторки на палубу линкора. Время хронометрировалось, потом из двадцати попыток было выведено среднее время, оно составило девяносто секунд, полторы минуты, потом это время было увеличено вдвое с учётом возраста Сигемицу и в сценарий было проставлено время - три минуты, которые понадобятся ему на то, чтобы подняться по трапу.
В реальности, когда Макартур, согласно сценарию, вышел из каюты, он обнаружил, что они Сигемицу переоценили, тот всё ещё карабкался по ступенькам на дек и Макартуру пришлось вернуться в каюту. На то, чтобы преодолеть расстояние от моторного катера до дека, японцам понадобилось четыре минуты. Двести сорок секунд.
Целую вечность, уместившуюся между первой и двести сороковой секундой одно государство показывало другому государству чего оно стоит.
И это был ещё не конец.
Мы оставили всех стоять на верхней палубе в ожидании. Кроме Макартура и ещё нескольких человек никто не знал, в чём причина, как ещё не знаете и вы, почему так важно было провести хронометрирование всей процедуры подписания акта.
Макартур чего-то ждал и, глядя на него, ждали и все остальные. И вдруг они услышали. Услышали звук, напоминающий зудение комара, звук усиливался, нарастал, пока не превратился в знакомый выстроившимся на палубе звук приближающейся воздушной армады.
В день, когда Япония подписала капитуляцию, состоялся самый большой в истории воздушный парад. Парад победителей. По разным оценкам в нём участвовало от 1400 до 3000 самолётов. Отбросим крайние цифры и поверим очевидцу, Теодору Уайту, в своей книжке In Search of History он пишет, что в параде участвовало 400 тяжёлых бомбардировщиков B-29 (на самом деле их было 462) и полторы тысячи самолётов морской авиации, всего примерно 2000 самолётов:
Они шли не волнами, как при налётах, а разом, все вместе, шли низко, можно было разглядеть лица пилотов, шли, давя всё рёвом моторов, шли не торопясь, не скрываясь, казалось, им не будет конца.
Современному человеку представить себе что это такое - две тысячи самолётов, просто напросто невозможно, сегодня предметом восторга служит участвующий в параде десяток самолётов, а ведь 2 сентября 1945 года этих десятков было две сотни.
Даже в самых больших и самых страшных налётах Второй Мировой вроде налётов на Токио и Гамбург количество самолётов находилось в пределах 700-800 и, повторюсь, они налетали волнами. а тут - 2000. И разом, крыло к крылу.
