Из греческой мифологии я знал, что вход в царство мёртвых охранял трёхглавый пёс по имени Цербер, и никогда не задумывался о том, как он мог выглядеть. Теперь я это знал. Олицетворение невероятной мощи и зла было передо мной. Я не знаю, как повёл бы себя ещё пару дней назад, впервые увидев это творение неизвестного мастера, но после увиденного ранее там, внизу, мне уже было несложно сдержать желание бежать немедленно прочь.
В точности, как описывали его древние, пёс имел три головы. Он сидел на задних лапах и готовился к прыжку. Это явно прослеживалось в выражениях двух крайних голов: оскаленные пасти, горящие красноватым светом глаза, вздыбленная шерсть на загривках. Средняя голова выглядела не менее впечатляюще. Она была наклонена вперёд и находилась в полутора метрах от пола, но глаза её не горели адским пламенем. Она казалась мёртвой, и это снижало эффект абсолютного страха, который должна была вызывать вся эта гигантская, метров семи в высоту, фигура мифического пса.
Постепенно я пришёл в себя, обошёл скульптуру со всех сторон и забрал свой талисман, после чего вход в подземное царство был закрыт. И лишь его страж безмолвно стоял у ворот, охраняя покой мёртвых. Я пока не видел, где может быть выход в мир живых людей. Меня там, скорее всего, уже искали, на ноги были подняты милиция и чрезвычайники, наверное, плакала баба Варя, к которой я успел привязаться. Мне нужно было как можно быстрее выбираться из подземелья, ведь я чувствовал, что выход находится где-то рядом.
Средняя голова пса была явно больна, так хотелось сказать, глядя на её потухшие глаза. Я подошёл поближе и, пересилив себя, заглянул в раскрытую пасть. На языке виднелось знакомое мне цилиндрическое углубление, ключ от которого лежал в моей сумке. Я не стал спешить с процессом реанимации очередного механизма древних строителей. Вместо этого я присел на одну из передних лап и стал размышлять.
Свой талисман я нашёл в гроте на берегу, там, где, по словам бабы Вари, был пойман последний белогвардейский офицер. Предположим, думал я, что тот обоз с сокровищами всё же существовал в действительности. Допустим также, что офицеры каким-то образом проникли в этот зал и оставили где-то здесь своё золото, которое так тщательно охраняли. Вполне возможно, один из них унёс с собой диск, который позволял открывать двери в царстве мёртвых. Тогда становятся понятными и его последние слова: «В аду найдёте ваше золото, если сможете».
Единственное место в этом зале, которое я не успел осмотреть, находилось под туловищем пса. Туда я и направился, подсвечивая себе слабеющим лучом фонаря. У его задних ног, невидимые снаружи, стояли обычные деревянные ящики без какой-либо маркировки. Отдельно на полу стоял небольшой кожаный чемодан. Я вскрыл его, взломав ножом замки. Он был полон расфасованных в бумажные пакетики бриллиантов. В больших ящиках находились николаевские червонцы и банковские слитки. Не испытывая особой радости от найденных сокровищ, уж больно сложным был путь к ним, я отсчитал почему-то ровно тридцать монет, подумав, добавил к ним три пакетика с камнями и положил всё это в потайной карман сумки.
Выход же из зала находился как раз напротив пса. Исследуя повторно пол, я обнаружил, что одна из плит лежит слегка не вровень с остальными. Её несложно было приподнять ножом, и откуда пахнуло свежим воздухом. Я спрыгнул вниз и очутился в тупике старой выработки явно промышленного назначения. Вокруг были разбросаны камни, а из стены, закрывавшая часть пространства перед тупиком, выпало несколько блоков. Причём, судя по свежим изломам, это произошло недавно, может быть даже в результате вмешательства тех самых геофизиков, о которых рассказывал Василий.
Я вернулся назад к трёхглавому чудовищу. Небольшой чемодан незаметно разместился в средней пасти, а две другие охотно приняли на хранение по ящику монет и слитков. После этого я осторожно вложил свой талисман в углубление на языке средней головы чудовища, нажал на него и быстро отошёл поближе к отверстию в полу.
Спустя несколько минут в тишине зала раздался знакомый звук перетекающей воды. Средняя голова хранителя подземного царства вдруг закрыла пасть и повернулась явно в моём направлении. Красным огнём полыхнули потухшие глаза. Две другие головы сделали такие же движения. Признаться, я обмер: ощущение, что тебя рассматривают на предмет поесть, было полным. Но, слава Богу, всё обошлось. Головы подтянулись друг к другу и легли на пол. Их глаза вскоре погасли, и пёс уснул. Как можно было технически реализовать в каменном исполине такие сложные движения, я не представлял.
Я осторожно подошёл к спящему чудовищу. Средняя голова высилась прямо передо мной. Починяясь инстинкту, я двумя руками осторожно ощупал её и в центре подбородка снизу обнаружил цилиндрический выступ. При нажатии на него пасть спящего пса медленно открылась, но сам он не проснулся, и это было хорошо. Я помахал ему рукой на прощанье, спрыгнул вниз и аккуратно поставил плиту на место. Не зная примет, с выработки найти её можно было только случайно.
