Представь… Нет, а лучше вспомни: однажды ты был мал и беззащитен. Ты был ничтожен и не любим. Ты видел много странных и страшных вещей, но не бежал от них в испуге. Ты пытался с ними подружиться. Или хотя бы похоронить их на дне своего сердца. Но они не умели умирать и не хотели твоей жалкой приязни.Ну же, воскреси воспоминание! Не нужно делать вид, что этого всего на самом деле не происходило! Расскажи, как в одну из ночей ты вообразил или правда увидел в своей комнате ещё одну дверь. И заглянул в замочную скважину. Признайся, ты нашёл там тьму? Забавно. Ты думал, она живёт лишь там, за этой дверью? Ты не заметил, что она давно уже была везде и всюду? А теперь ответь: что внутри твоей души? Ты ведь до сих пор не понял. И не пытался понять много лет…
Ч. 1.
– И запомни, наконец, что ты – ничто. – говорит он. – Ты – дрянь. Самая никчёмная из всех. Ты живёшь в своём сказочном мире. Я даже иногда тебе завидую. У тебя нет никаких проблем. Ты не участвуешь ни в чём. А как же наша бедная больная мать?
– Ты не закончил. Тебе следует продолжить.
– Продолжить? Я могу, но надо ли? Ты настолько тупа, что вряд ли воспримешь мои слова верно. Ты здесь приживала. Ты и твой муж. Если вас устраивает в 40 лет сидеть на её шее… Ты не хочешь ни за что отвечать. У тебя и детей-то нет только по этой причине.
– Знаешь, это самый странный День рождения в моей жизни.
– Твой День рождения странный. И ты странная. А попросту – дура. И это ещё мягко сказано. – подводит он очередной итог, неторопливо поднося к губам бокал.
Напротив меня, за накрытым столом, сидит мой враг. Не то чтобы злейший, но постоянный. Он всегда рядом. Он не преследует меня, нет. Но присматривает за мной. Знает все мои слабости и все мои ошибки. Наверное, он дан мне в наказание за грехи из прошлой жизни. В последнее время я почему-то думаю именно так.
К претензиям и регулярным оскорблениям я уже привыкла. Но сегодня враг не в лучшей форме. То, что выпадает из его рта гнилой и слизкой рыбой, в этот раз выглядит довольно слабо. Впервые у него не получается. Ничего, и так бывает.
– Я пытался. Я честно пытался не устраивать скандал. – ровным голосом продолжает он. – Но эта тварь меня достала. Пошла вон отсюда!
Конечно же, я никуда не собираюсь больше уходить. Я вижу и отмечаю про себя уже который раз, что сегодня – не его день. Его что-то подвело. Или в нём что-то сломалось.
Мой взгляд неожиданно стал полон любви. Я не замечаю, как улыбаюсь в ответ на эти уже не годные, слабые и беззубые попытки стать тем, прежним. Большим и внушающим мне даже не страх, а настоящий ужас.
Ч. 2.
Мне было 9 лет, когда мы приехали в старый дом, доставшийся в наследство нашей матери. В большом городе, где отец то ли потерял, то ли снова бросил очередную работу, мы были больше никому не нужны. Тем более, что нам там ничего не принадлежало. Ни жильё, ни вещи. Друзей мы тоже не покинули. Родственники? Они жили свою жизнь далеко и редко с нами пересекались. Это если говорить о родственниках мамы. С отцовской семьей дела обстояли ещё хуже. Мы не виделись совсем.
Итак, мне было 9 лет, и я стояла посреди комнаты старого дома. Я подслушала: в нём никто не жил много лет. Может, все 11, а может, ещё больше. Мама не назвала точную цифру. Но сказала, что эта самая комната теперь будет моей. Я останусь в ней на ночь. Кровать, что здесь стоит, протрут тряпкой, застелют чистым бельем и подвинут к правой стене.
– Поставьте кровать так, чтобы можно было спать головой к окну, а ногами к двери. – попросила я. – Пусть свет луны льется на лицо. Так мне будет поспокойней.
Отец молча кивнул. День тогда вышел сумбурным и совершенно утомительным. Хотелось поскорей дождаться вечера, а лучше ночи, чтобы как следует отдохнуть.
Ночь, конечно же, пришла. Солнце как будто бы упало за горизонт, и темнота поглотила этот дом и весь тихий и безликий пригород. Меня никто не укладывал. Считалось, что я довольно сообразительный ребенок, способный убаюкать себя сам.
Я легла на новую жесткую простынь и, кажется, уснула. Сон был прерывистый. В последнее время я часто просыпалась от головной боли и противного тонкого звука в голове. Будто при настройке телевизора. Не так давно меня научили понимать время на часах, потому я знала, что в очередной раз проснулась в 2.31 ночи. До утра нужно было ещё дожить. Не знаю зачем, но я поднялась с постели и снова вышла на середину комнаты, посмотрев в окно над кроватью. Погода за ним меня пугала. Она была как в фильме, который я как-то случайно видела по телевизору. Ночь была уже не черной, а серой. Шел дождь, небольшой, но упрямый, с настоящей злостью бьющий в стекло. Ветки деревьев, голые и темные, раскачивались и царапали оконную раму. Они же создавали неприятный шорох, задевая кирпичную стену.
Я вдруг обнаружила, насколько заброшенно и неопрятно выглядело место, в котором я находилась. По сути, кроме моей кровати, маленького столика с темно-коричневой изрезанной столешницей и нескольких книг в углу здесь не было никаких нужных, или хотя бы приятных вещей. Только пыль и забытые с момента смерти деда клочки истлевших тряпок, обрывки пожелтевших газет и бумажек. Возле кровати валялась наполовину ржавая бритва без лезвия. В эту секунду меня пронзила мысль: "А что, если на этой самой кровати, в этой самой комнате и умер наш родственник, в чей дом мы заявились? Куда мне бежать? К родителям? Нет, всё равно выставят вон! "
