Внезапно он и эта женщина с очень смуглыми пальцами стали одним; Роланд ощутил странную душевную раздвоенность, но пока не имел возможности задуматься над этим.
Развернув кресло, он принялся толкать его вперед. Замелькали, убегая назад, полки. Люди отскакивали в стороны. Детта упустила сумочку; оттуда, оставляя на полу широкий след, хлынули украденные сокровища, посыпались документы. Заскользив на цепочках поддельного золота и футлярчиках с губной помадой, толстопузый с размаху сел на пол.
«Вот говно!» – в бешенстве подумал Хэлворсен, и его рука на миг зарылась под спортивную куртку, где в кобуре лежал пистолет тридцать восьмого калибра. Затем к Джимми вновь вернулась способность мыслить здраво. Он брал не торговца наркотиками, не вооруженного грабителя, а увечную черномазую дамочку в инвалидном кресле. Она катила так, точно в магазине шли какие-то хулиганские гонки, и все равно оставалась черномазой увечной бабой, не больше. Что тут будешь делать, стрелять? То-то был бы класс! И кстати, куда это она навострилась? Проход заканчивался тупиком, двумя примерочными.
Джимми с трудом поднялся, потирая ноющий зад, и, слегка прихрамывая, продолжил погоню.
Инвалидное кресло пулей влетело в примерочную. Дверь захлопнулась, едва пропустив за порог рукоятки, приделанные сзади к спинке кресла.
«Тут ты и попалась, стерва, – подумал Джимми. – Ну, нагоню же я на тебя страху, мало не покажется. Пусть у тебя дети-сироты, пусть жить тебе осталось всего год – насрать. Обижать – не обижу, но встрясочку, детуля, я тебе устрою».
Обогнав дежурного по этажу, Хэлворсен первым подскочил к примерочной, с грохотом вышиб дверь плечом – и оказалось, что там пусто.
Ни негритянки.
Ни инвалидной коляски.
Вообще ничего.
Джимми вылупил глаза на дежурного.
– В другой! – завопил тот. – В другой!
Не успел Джимми двинуться с места, как дежурный высадил дверь второй примерочной. Раздался пронзительный визг, и какая-то женщина в нижней юбке и лифчике прикрыла грудь скрещенными руками. Очень белая и совершенно определенно не увечная женщина.
– Извиняюсь, – выговорил дежурный, чувствуя, как лицо заливает жаркий багрянец.
– Пошел вон, извращенец! – крикнула женщина в лифчике и нижней юбке.
– Да, мэм, – сказал дежурный по этажу и закрыл дверь.
В Мэйси покупатель был всегда прав.
Дежурный по этажу посмотрел на Хэлворсена.
Хэлворсен посмотрел на него.
– Что за черт? – спросил Хэлворсен. – Она туда заехала или нет?
– Заехала.
– Ну, так где она?
Дежурный только головой помотал.
– Пошли обратно, ликвидируем бардак.
– Прибирайся сам, – ответил Джимми Хэлворсен. – А мне кажется, будто я только что разгрохал жопу на девять кусков. – Он умолк. – По правде говоря, мил-человек, я к тому же крайне сконфужен.
Едва стрелок услышал, как дверь примерочной громко захлопнулась за ним, он в тот же миг развернул инвалидное кресло в тесной кабине на пол-оборота, отыскивая дорогу. Если Эдди выполнил свою угрозу, выход должен исчезнуть.
Но дверь была открыта. Вращая колеса инвалидного кресла, Роланд провез в нее Владычицу Теней.
Пройдет совсем немного времени, и Роланд будет думать: "Любая другая женщина, калека или нет, которую внезапно в толчки погонит по проходу торгового центра, где она занималась своим делом (бессмысленным, если угодно), чужак, окопавшийся у нее в голове; погонит и под раздающиеся за спиной чьи-то надсадные крики "Стой!" впихнет в тесную комнатушку, затем вдруг развернет и примется заталкивать туда, куда по законам реальности затолкать что бы то ни было совершенно невозможно – нет места, – после чего выяснится, что она неожиданно очутилась в целиком и полностью ином мире… по-моему, в подобных обстоятельствах любая другая женщина, безусловно, прежде всего спросит: "Где я?"
Вместо этого Одетта Холмс почти весело поинтересовалась:
– Что, собственно говоря, вы намерены делать с этим ножом, молодой человек?
Роланд поднял взгляд на Эдди: юноша сидел на корточках, держа клинок меньше, чем в четверти дюйма от его шеи. Реши Эдди воспользоваться ножом, стрелок даже при своем сверхъестественном проворстве никак не сумел бы увернуться достаточно быстро.
– Да, – сказал Роланд. – Что ты собираешься делать?
– Не знаю, – ответил Эдди полным отвращения к себе голосом. – Наверно, отхватить кусманчик для наживки. Ясное дело, не похоже, чтобы я явился сюда рыбачить. Или нет?
Он швырнул нож в сторону коляски Владычицы, взяв, однако, много правее. Нож по рукоятку воткнулся в песок и задрожал.
Тогда Владычица повернула голову и начала:
– Хотелось бы знать, не соизволите ли вы объяснить, куда меня завез…
И умолкла. Она сказала «хотелось бы знать, не соизволите ли вы» до того, как повернула голову настолько, чтобы увидеть – позади никого нет. Стрелок с определенной долей неподдельного интереса отметил: Владычица Теней умолкла не сразу – факт ее болезненного состояния превращал определенные вещи в элементарные жизненные истины. Например, если она откуда-то куда-то переместилась, кто-то должен был это сделать. Но позади никого не было.
Ни живой души.
