Дверь захлопнулась. Владимир Иванович наконец остался на кафедре один. Убедившись, что все разошлись то ли по домам, то ли обсуждать последнюю новость, он достал телефон и набрал номер, который бережно хранил в своей телефонной книге. В первый раз за много лет ему ответил незнакомый голос: «Вы ошиблись» – и связь прервалась. Рогов знал, что не ошибся, ни номером, ни человеком, и решил попробовать опять. В этот раз соединения не было. Вообще. «Ну вот, попал в чёрный список», – подумал профессор. Теперь дозвониться до президента можно только с другого номера, но на кафедре, как назло, стационарного телефона не было. Он стоял у окна и думал. Университетский парк накрывала розовая волна сумерек, а вдали были слышны раскаты уходящего грома. Гроза заканчивалась, оставляя после себя следы бесконечных луж. Вдруг взгляд Владимира Ивановича остановился на чём-то, чего он раньше не замечал. В парке, у одной из дорожек, врытая прямо в землю, стояла ярко-синяя телефонная будка, совмещённая с SOS-столбом. Такие будки стали устанавливать при Малинине возле государственных учреждений на случай чрезвычайных ситуаций. Рогов подумал, что, вероятно, её уже успели подключить к электричеству и к городской телефонной сети, и решил попробовать. Он спустился в парк, прошагал по лужам, чувствуя, как промокают его ноги, а по шее стекают весёлые струйки дождя, и наконец, добрался до будки. Убедившись, что в трубке есть сигнал, профессор вставил свою кредитную карту и набрал номер, который уже помнил наизусть. Гудки шли один за другим, и с каждым из них профессор терял одну капельку надежды. Наконец, после седьмого гудка, в трубке послышалось раздражённое шуршание, и Владимир Иванович отчаянно прокричал в ответ: «Передайте президенту, что звонил профессор Рогов! Вы слышите меня? Передайте…» Линия дала отбой. Владимир Иванович вытер со лба пот скомканной газетой, выбросил её в лужу и закурил. Постояв несколько минут в раздумьях, он низко опустил голову и направился обратно в университет. Небо постепенно превращалось из розового в тёмно-синее.
Надо было собирать вещи и идти домой, пока окончательно не стемнело, и по улицам можно было передвигаться в относительной безопасности. Владимир Иванович посмотрел в окно. Гроза уже почти закончилась, и где-то на краю земли, за бесконечными крышами домов, проглядывали робкие лучи заката. Редкие капли дождя умиротворённо шлёпали по карнизу, и это значило, что до дома теперь можно было добраться без зонтика, которого у профессора всё равно с собой не было. Он погасил свет, звякнул ключами от кафедры и направился к выходу, поднимая на ходу воротник ещё влажной от дождя, мятой и пропахшей летней жарой рубашки. Всё ещё держа в руках тяжёлую связку ключей, Владимир Иванович почувствовал, что в кармане завибрировал молчавший до этого времени телефон.
«Я вас слушаю, Владимир Иванович», – президент был как всегда спокоен, и его голос почти не дрожал.
Профессор и президент встретились глубокой ночью в университетском парке, где двенадцать лет назад они отмечали защиту дипломного проекта.
– Я, в общем-то, попрощаться пришёл, – мрачно сказал Малинин вместо приветствия.
– Сергей! – Рогов был в полной растерянности. – Что с тобой? Неужели ты готов так просто сдаться именно сейчас, когда ещё есть надежда…
– Владимир Иванович, надежды нет. Вы взрослый человек и должны понимать, что сейчас происходит.
– Но я не понимаю… И остальные не понимают. Сергей, пожалуйста, объясни мне, объясни людям, которые голосовали за тебя два года назад!
– Нет. Мне нечего объяснять. – раздраженно ответил Малинин.
– Но как же выборы? Ведь можно…
– Выборов не будет. Всё уже выбрали за нас. За меня, за вас и за всех остальных.
– Как? Почему? Ты бы мог ещё раз участвовать, ты бы мог сделать всё по-другому.
– Профессор. Я не смогу участвовать в этих, а также в следующих выборах. Меня убьют. Как только моё физическое присутствие и моя подпись будет не нужна, меня не станет, – буднично и обречённо сказал президент.
– Нет, я не верю! – замотал головой Рогов. – Этого не может быть! Они не могут просто так взять и уничтожить человека, которого теперь знает весь мир!
– Они уже это сделали, Владимир Иванович. Весь мир знает не меня, а их.
– Сергей, я не понимаю…
– Трехмерные модели, – вдруг резко произнёс президент. – Вы думали, что это разработки для фильмов и видеоигр? Развлекательные безделушки? А знаете ли вы, что половина всего, что вы видите сейчас по телевизору – иллюзии? Нарисованные на компьютере предметы и люди. Я – самая большая иллюзия. Я уже почти не существую. Профессор, они разрабатывают новое поколение устройств – трансляторы, чтобы окончательно стереть грань между обманом и реальностью.
– То есть, в телевизоре ты сейчас тоже нарисованный? – профессор пытался хоть немного осознать полученную информацию.
– Естественно. А кто же в данный момент даёт пресс-конференцию и призывает народ голосовать за Правдина?
– Правдина? Это тоже модель?
