– А вот это уже совсем не важно, профессор. Правдин – это они. Правдин – это то, что было до меня и то, что останется после. Я пытался. Я честно пытался. Но я не могу сражаться с тем, что корнями проросло в Государство и запустило свои щупальцы в каждого его жителя. Против меня не люди. Против меня – история. А теперь, когда вы знаете всё, я прошу вас простить меня. Я не смог сделать ничего из того, что мы с вами планировали. Люди, которые доверились мне, опять погрязли в нищете и преступности. Никто уже не читает книг, никто не рисует картин, не разрабатывает новые устройства, не покоряет космос. Владимир Иванович, я не справился. И я врал, когда говорил, что сделал всё, что мог.
– Нет, Сергей, ты не врал. Ты сделал очень многое, и наше Государство никогда не будет прежним! Люди, впервые за столько времени получили такой шанс! И ты считаешь себя вправе лишать их последней надежды?
– Владимир Иванович. просто поверьте мне, как верили все эти годы. И очень внимательно выслушайте. Если вам дорога ваша жизнь, ваши родные и близкие, сделайте вид, что не знаете меня. Они, конечно, рано или поздно выйдут на вас, но я приложу все усилия, чтобы вы не пострадали. Но когда меня не станет, вам придётся защищать себя самому. Поэтому, пожалуйста, профессор, позаботьтесь о своей безопасности как можно скорее.
– Сергей, а как же ты?
– Не волнуйтесь, Владимир Иванович, о себе я тоже позаботился, как мог. Сейчас я вам скажу последнюю вещь. Есть одна деталь, по которой можно отличить иллюзию от реального человека. Я покажу её вам. Это все что я в силах сейчас сделать.
Этот разговор Рогов запомнил на всю оставшуюся жизнь, а именно, ровно на 9 месяцев и 15 дней.
Когда Владимир Иванович вышел из университетского парка, было уже шесть утра. Новый день принёс новую жару и новые испытания, но профессору было уже всё равно. Он хотел позвонить домой, но ждал, когда откроются магазины, работники которых ещё не успели начать забастовку. Ему нужна была бутылка водки. Нет, две бутылки, потому что думать нужно было долго, а в трезвой голове вертелась только одна идея – сбежать на какой-нибудь заброшенный приусадебный участок и сидеть там, пока город не остынет от выборов и летнего зноя.
Подходя к дому, совершенно вымотанный и плохо соображающий, профессор остановился возле киоска с газетами и безделушками, зацепившись взглядом за какую-то вещицу, выпирающую со второй полки. Немного подумав, он медленно подошёл к окошку. Продавщица, уже знакомая ему разговорчивая женщина возраста ближе к пожилому, радушно улыбнулась.
– Влааадимир Ивааанович, давно вас не было! Журнальчик присматриваете?
– Нет. Дайте мне слоника, – отрывисто проговорил Рогов. – Вон того, со второй полки.
– Ой, такой миленький, мягкий! – затараторила продавщица. – Смотрите, у него даже кнопочка внутри есть, нажмёшь – и он поёт, а вот, гляньте-ка, ушами зашевелил! Прелесть!
– Давайте.
– Внуку подарите? – поинтересовалась женщина, не замечая подавленности своего покупателя.
– Да, – коротко и сухо ответил Рогов.
– А Настеньке что не возьмёте такого же? – зарплата продавщицы напрямую зависела от количества проданной мелочевки. – Младшие, они же всегда за старшими тянутся. Тем более, Боренька у вас прям мужчина уже. Смотрю я на него и думаю, ну точно полководцем вырастет. Всегда такой спокойный, рассудительный. Тьфу-тьфу-тьфу, лишь бы детки здоровыми росли!
– Да, здоровье сейчас главное, – говорит себе под нос Владимир Иванович и, забирая две одинаковые игрушки, торопливо идёт к своему дому мимо небольшого холмика, пахнущего влажной утренней травой.
Государство готовилось к Дню Всенародного Голосования.
Работа не клеилась. Весь день Борис пытался подобрать подходящий цвет вражескому танку, который он рисовал для детской обучающей трансляции. Но всё было не то. Один был слишком глубоким, другой отдавал в синеву, третий вообще делал танк похожим на бесформенную лужу грязи. Борис злился на себя и на танк, но всё равно продолжал работать. В соседней комнате опять ругались, и это тоже отвлекало и мешало сосредоточиться. Вдруг в коридоре хлопнула дверь, и почти сразу же в его комнату ввалился Слава.
– Здорово, сосед! – почти прокричал он.
Борис поморщился, но тоже поздоровался.
– Рисуем? – Славик явно не собирался ограничиться приветствием, и Бориса накрыла тоска.
– Да, вот заказ, – ответил он в надежде, что танк не сильно заинтересует соседа. Но, конечно же, он был неправ.
– Таааак, – протянул Слава. – Что там у нас? Танк! Боевая машина! Замечательно! Просто шедеврально! А что, раскрасить его не надо было? А и правда, пусть так ездит, чего зря краску-то переводить?
– Я как раз этим и занимался, – стал оправдываться Борис. – Пока ты не пришёл.
