Если бы не он, я бы никогда не нашла это здание. Не могу понять, как оно — многоэтажное тяжелое здание темно-серого мрамора со стеклянными дверьми — могло быть незаметным в самом центре города! Но факт оставался фактом: я никогда его прежде не видела, и если бы Оскар не ткнул меня носом в дверь, не заметила бы и сейчас. Шеф ждал нас рядом с входом. Спокойно покуривающий трубку, ни капли не запыхавшийся, небрежно-элегантный как всегда. Интересно все же, как он перемещается и кто он вообще такой — на все мои приставания по этому поводу Оскар только недовольно отмахивался.
Мы прошли внутрь. Я никогда еще тут не была. Проходная напоминала обычный бизнес-центр: просторный холл с панорамным окном наверху, несколько турникетов, кабинка охранника. Оттуда мгновенно вынырнула девушка в серой форме и бодро козырнула.
— Приветствую!
— Здравствуй, Мышь, — разом улыбнулись мои начальники, выставляя меня вперед, — знакомься, это наше новое приобретение. Если вдруг что: ближайшие две недели не выпускать. Чирик, знакомься: это Мышь, она у нас проверяет пропуска.
Я удивленно разглядывала девушку. Младше меня, совсем худенькая и бледная, с щеткой черных волос, торчащих из-под кепки — она ну никак не тянула на охранника. Кого бы она могла остановить в случае чего?
— Здрасте, — на всякий случай поздоровалась я.
— Привет, — улыбнулась она. — Что же это за птица, что с ней такие личности под ручку ходят?
Я уже хотела было ответить что-то резкое, но поняла, что это скорее «проверка на вшивость», чем реальная подколка.
— Знала б я сама, кто я, — пожала я плечами, — а то эти двое не говорят.
Она засмеялась, потянулась внутрь кабинки, что-то нажала, и на турникете зажглась зеленая стрелочка.
Шеф почти сразу ушел от нас, сославшись на занятость, а мы с Оскаром немного поплутали по мраморным коридорам и оказались в странном помещении. Душевая, маленькая комната «кровать-стул-стол» и дверь еще непонятно куда. Это напоминало крохотную отдельную квартиру.
— Ну вот, — Оскар распахнул передо мной дверь жилой комнаты и прошел внутрь следом, — обживайся. На ближайшее время это твой дом. Сейчас можешь лечь спать, а завтра начнем.
— Начнем что? — не поняла я.
— Тренировки, — невесело улыбнулся Оскар, — хватит с тобой нянчиться. Учти, будет больно. Будут ушибы, синяки, растяжения, ссадины и вывихи.
Я невольно охнула.
— Но когда ты выйдешь отсюда, жить тебе станет легче.
— А что там, за дверью?
— Тренировочный зал. Спокойной ночи, — и дверь за Оскаром закрылась.
Кто-то тряс меня за плечо.
— Ммм?..
— Черна, вставай, — это был голос Оскара, и я подскочила как ужаленная, натягивая на себя одеяло до ушей: проклятая привычка спать голой!
— Ой, я не думала, что ты... Ты не мог бы...
Он только улыбнулся, глядя на мое замешательство и стремительно багровеющие щеки и отвернулся, приподняв руки в примирительном жесте.
— Успокойся, я ничего не видел.
— Тем лучше, — я быстро нашарила футболку и джинсы, — поверь, я просто берегу твою психику.
Он хмыкнул и покачал головой:
— Ты к себе несправедлива.
— Еще как справедлива! — Я вынырнула из узкого ворота футболки. Он снова хмыкнул, и мы вышли из комнаты.
— А почему у меня там нет окон?
— Здесь их тоже нет. Это чтобы тренирующийся не знал, какое время суток и не мог понять, сколько времени прошло. Эффект достигнутой цели: ты могла бы, например, тренироваться еще, но видишь, что вечер или, наоборот, утро, и срабатывает рефлекс «пора отдохнуть», — он открыл дверь тренировочного зала, пропуская меня вперед.
Зал очень напоминал обычный спортивный в школе: шведские стенки, маты в углу. Только под потолком были прикреплено несколько непонятных мне приспособлений, да у дальней стены висела боксерская груша и еще что-то непонятное.
— А это зачем? — я указала на это что-то под потолком. Немного напоминало площадку канатоходца, только каната не было.
— Это для тренировки птичьих, — пояснил Оскар, скидывая рубашку в угол на скамью. Я невольно задержалась на нем взглядом. Он все еще был прекрасен. И всегда будет. Я же и так больше напоминала куль, пережатый посередине, а уж на его фоне...
— Привыкай, — меж тем продолжал Оскар, — в ближайшее время ты будешь проводить здесь 23 часа в сутки.
Я недоверчиво на него вылупилась.
— Я не шучу. Занятия будут прекращаться, только когда ты будешь падать от усталости. В прямом смысле.
По спине пробежал холодок. Кажется, я капитально влипла. Грела только одна мысль: когда я отсюда выйду, мое тело избавится от лишнего мяса, непонятного назначения, руки станут сильными, ноги — быстрыми, и вообще, вся я буду как Никита.
Я вдохнула поглубже.
— Поехали!
Оскар улыбнулся, и его улыбка не предвещала ничего хорошего.